3
0Например, сейчас. Желая, чтобы он поскорее приступил к делу.
– Если честно, я бы предпочел, чтобы ты нравилась мне чуть поменьше, – хрипло заметил Тушнов, наконец, поворачиваясь к ней всем телом. Залипая на плавных движениях ее рук, которыми она скользила вдоль тела, помогая себе раздеться. Поддела тонкие бретели легкого платьица. Извиваясь всем телом, стащила то с живота. Оставаясь лишь в лифчике-паутинке и насквозь мокрых трусиках.
Дима в очередной раз зажмурился. Сделал к ней шаг. Обнял, соскальзывая одной рукой на живот, а другой – обхватывая Катин затылок. Его немного потряхивало от чувств. И это был едва ли не самый прекрасный, самый трогательный момент в ее жизни. Катя встала на носочки. Поцеловала ямку на его шее, принялась расстегивать пуговицы на рубашке. Со штанами он разделался сам. Раздевая друг друга и целуясь, как безумные, они добрались до ванной. Катя зашла в душ первой. Дима – за ней. Наклонился, зажав ее между прохладной обшитой мрамором стенкой и собственным обжигающе-горячим телом. Сбивая с толку контрастом. Поймал острый сосок губами, очертил пальцами контур живота, спустился с холма в долину, не решаясь двинуться дальше, слушая ее сиплые задушенные стоны. А когда от нахлынувших эмоций их обоих стало потряхивать, врубил воду. Он не ожидал, что та будет настолько холодной, хоть и преследовал цель остыть. Катя взвизгнула. Дима захохотал. Покрутил краны, чтобы сделать воду теплее, и стал собирать губами капли с ее прекрасного раскрасневшегося лица. А когда понял, что вновь заводится, отступил. Не сводя с Кати взгляда, налил на руки гель для душа и принялся осторожно ее намыливать. Это было невообразимо чувственно, сладко и возбуждающе. И абсолютно недостаточно!
– Думаю, я уже чистая. Пойдем! – велела она тоном, не терпящим возражений. А Дима и не возражал, понимая, что игры в скользком душе могут быть небезопасны. Кое-как они вытерлись и перекочевали в спальню. Катя медленно опустилась на кровать и, вскинув подбородок, так же неторопливо развела ноги. Приглашая.
– Кто-то очень нетерпелив, – улыбнулся Дима, осторожно касаясь разбухшего клитора большим пальцем.
– Это плохо? – тяжело дыша, уточнила Катя. – У меня никого не было…
– После меня? Я так и подумал. – Тушнов пододвинулся ближе. Взял ее руку и заставил обхватить собственную напряженную плоть. – У меня тоже никого не было. После тебя. И не будет…
Катя всхлипнула. С силой сжала ладонь. Это не было признанием в любви, но его слова означали так много!
– Дима…
– Сейчас, торопыга… Дай-ка я кое-что сделаю.
Под пьяным расфокусированным взглядом Кати Тушнов осторожно раскрыл ее пальцами. Слизал сок. Перекатил на языке тугой, налитый желанием бугорок. Катя вскрикнула, забилась. И одновременно с этим малыш в ее животе шевельнулся.
