3
0Ты сможешь спуститься? Или мне тебя понести?
Катя сморгнула плывущий перед глазами туман. Представила, как это будет выглядеть, и, едва шевеля губами, выдохнула:
– Я дойду сама.
Когда они спустились, врачи их уже поджидали. Смешно, но, сколько бы потом Катя ни возвращалась к тому моменту, она не могла вспомнить своих ощущений. Было ли ей плохо на самом деле? Болело ли у нее хоть что-то? Она бы не стала утверждать с уверенностью. Потому что все ее чувства, все ощущения притупил дикий страх. И такое в голову полезло… Некстати вспомнилось, что она сама хотела избавиться от ребенка. И тогда к обуявшему ужасу примешалось сокрушительное чувство вины.
Ее о чем-то спрашивали. Она что-то отвечала. Все на автомате.
Немного отпустило Катю лишь в больнице, атмосфера которой просто поражала. И каким-то мистическим образом успокаивала. Потому как если ей где-то и могли помочь, то только здесь, где все оборудовано по последнему слову техники. Где все для тебя. И ни секунды задержки. Где за все время от начала и до конца случилась лишь одна заминка. Когда Тушнову ясно дали понять, что он не сможет присутствовать при осмотре, и Кате пришлось выпустить его руку из захвата собственных одеревеневших от напряжения пальцев. Из уважения к местным традициям.
Чувства вернулись, лишь когда они вышли из больницы на улицу. Когда Тушнов, пригладив волосы пятерней, изумленно заметил:
– Всего лишь кишечные колики. А я уж было… – замолчал, качая головой.
И вот тут Катю просто прорвало.
– А ты уж было меня похоронил! Параноик чертов!
– Да ты же сама сказала, что тебе плохо! – оправдывался тот, уклоняясь от ее ударов.
– Я просто объелась! Если наброситься на жирное мясо, после долгого воздержания, и не такое может случиться, знаешь ли. Не накручивай ты меня так сильно, я бы это сразу поняла и ни за что бы не испугалась так сильно! Господи, ты сам псих, и меня в него превращаешь!
– Ну все… Все! Перестань… Ты же себе хуже сделаешь. Тебе нельзя нервничать.
– О, да заткнись ты! – рычала Катя. – Иначе я… Иначе…
Что? Она не придумала. От облегчения подгибались колени. А от злости немного пульсировало в висках.
– Все-все. Я молчу. Молчу. Не дергайся, слышишь? Я просто не переживу, если и с тобой что-то случится.
С ней случится. С ней! Не с ребенком.
Тяжело дыша, Катя с силой сжала пальцы у него на рубашке. И уткнулась взмокшим лбом в его грудь.
– Я в порядке.
– Правда?
– Правда. Но если ты еще хоть раз меня об этом спросишь…
– Я не буду.
– Обещаешь?
– Приложу все усилия, – прошептал Тушнов ей в волосы.
– Дим?
– М-м-м?
– Поехали домой, а? Я ужасно хочу тебя поцеловать.
– И что тебе мешает?
– То, что здесь полным-полно камер. В больнице мы уже побывали, там хорошо. А вот в местную тюрьму мне как-то не хочется.
