9
0
— Что же мне с тобой делать, Татико Сударская? — двигаюсь на костылях, разглядывая ее то с одной стороны, то с другой.
— Тико… — прикусив губу, гоняет карандашом пиявок
— А… Фамилия у тебя ""папина"", да? — вздыхаю я, вспоминая разговор со взрослой версией.
— Ма-ми-на… Аха! — ликуя поднимает одну пиявку на карандаше.
Но та шлепается снова в воду.
— Что?! — роняю один костыль, хватаясь рукой за косяк.
— А маму как зовут?!
— Та-ти-ко.
Глава 23 — Я не поверю глазам твоим
— А я то думаю, ""и чего я в тебя такой влюбленный?"", а ты… мамина.
С восторгом разглядываю ее словно в первый раз.
"— Ну надо же… — разминая ком, тру горло. — Татико и Тико, да?
— Ага…
— Как же так вышло, что ты осталась одна в лесу?
— Шва… шва… — продолжает играть с пиявками.
— А куда ты шла?
— К маме.
— Ну конечно. Естественно. А откуда ты шла?
— От папы…
— А.
Словно ледяное ведро на голову.
Да, Танго, у детей бывают папы. И Тико не почкованием появилась. Хотя, я бы зуб за это не поставил. Потому что сходство такое, словно почкованием.
— Папы… — хмурясь, киваю я.
Ох, Тати… А-а-а!! Зачем так?
Хоть бы кольцо носила, чтобы башню не рвало мужикам!
А ведь это не я ее в постель затащил, а она меня.
А с ним так — зачем?..
Ох, Тати. Нахуевертила ты, милая, как обычно. А я как обычно отгребу теперь… ебанных чувств!
— Севдишься? — с опаской косится на меня Тико.
— Ну что ты… — смягчаюсь я, треплю ее кудряхи.
— У папы такие есть, — поднимает шестигранный кубик с нард.
Тати хорошо играет. Нет. Хорошо играю я. А она просто меня выносит насухо!
Муж научил?
Я начинаю кровоточить внутри от ревности и чувства потери, как от реального ранения. Больно и силы покидают, в ушах шум и крыша едет…
""В этой жизни не судьба"".
И я бы пожалуй забил хуй и поконкурировал. Потому что если все заебись у них, она бы, во-первых, тут не тусовалась, сама по крышам провода не чинила, во-вторых, ну… не трахаются влюбленные в мужа женщины с друзьями детства. Херня это.
Но маленькая Тико обезоруживает… Эта конкуренция будет против неё?
— Тико, ты любишь папу?
— Коневшна…
Конечно, Танго, конечно…
Меня скручивает как от удара в живот.
Бля-я-я…
— И маму.
— А мама? Папу… — хриплю, грустно улыбаясь.
Не отвечает.
— А почему у тебя фамилия мамина? — пытаюсь нащупать хоть какую-то нить, чтобы не рухнуть окончательно.
Пожимает плечами.
— Папа, гововил, мама пвидет-пвидет… Никуда не денется! — такой интонацией, словно копирует раздражённого взрослого.
— Мм. Они поссорились?
Кивает.
— И мама не пришла?
Поднимает на меня глаза.
— Это секвет.
Съезжая по стене, рядом падает второй костыль.
Прихожу в себя, растерянно глядя на него.
С кем ты собрался конкурировать, Танго? Тяжело сглатываю. Смешно.
Внутри горечь.
