2
0
Глава 64
Алла
Я всматриваюсь в знакомые черты лица, задерживаю взгляд на длинных ресницах, на чуть нахмуренных светлых бровях — он всегда во сне будто ведет с кем-то невидимую войну. Долго рассматриваю его губы…"
"И понимаю, что меня не накрывает приятным теплом от макушки до пяток, когда он меня обнимает. Мне попросту жарко. Не умиляет больше его привычка прятать другую руку под подушку. Не тянет проверять губами, на месте ли его две маленькие родинки на левом плече.
И я не чувствую удовольствия от того, что мы проснулись в одной постели. Мне не хочется к нему прижаться сильнее, разбудить его поцелуем.
И я не горю предвкушением, ожидая, когда он проснется, чтобы мы сплелись в один страстный клубок.
Я просто не могу представить, что мы потеряемся в стонах, дыхании друг друга, что нас двоих накроет такой мощной волной, что кажется, будто остальной мир полностью вымер, но главное, что мы вместе.
Возможно, тело и откликнулось бы, вспомнило, потому что это мой первый мужчина, мужчина, без которого я сходила с ума и только рядом с ним приходила в себя.
Но душа и сердце молчат.
А это больно.
Так больно, что хочется выть, сожалея о том, что мы упустили, от чего отказались. С его подачи, но и с моего согласия тоже.
Я могла бороться, могла попытаться хоть что-нибудь сделать, могла рискнуть и, несмотря на то, что он не звал меня за собой, все же приехать.
Но мы выбрали не «нас», а то, что было удобней.
Прогулки после учебы, тихие дворики, шелест листьев под ногами, синхронный взгляд в небо на облака, бесконечные поцелуи, вечера, наполненные любовью — все это есть, все еще есть, но без нас.
«Мы» были.
«Нас» уже нет.
Не понимаю, почему перед глазами вдруг все расплывается, и почему перестаю чувствовать духоту. И только несколько раз моргнув, замечаю, что Тимур не спит, а с такой же болью, как я смотрю на него — всматривается в меня.
— Не надо, — говорит он чуть хрипло, и только когда он ласково проводит пальцами по моим щекам, понимаю, что плачу.
Беззвучно плачу.
А он стирает эти влажные дорожки, рисуя вместо них своими пальцами лучики солнца.
И меня прорывает, держать все в себе становится просто невыносимо. Меня просто выкручивает, высушивает, бьет мелкой дрожью, и я никак не могу успокоиться. Мне холодно, очень холодно. Я как будто глыба из льда, которая тает.
И теплее не становится, даже когда Тимур вздыхает, обдавая меня горячим дыханием, и прижимает к себе, чтобы спряталась, согрелась, чтобы слезы так сильно не жгли.
— Не надо, Аль, — слышу сквозь всхлипы его тихий голос, а еще как быстро-быстро бьется его сердце рядом с моим.
