2
0— Иди, иди, тебе завтра на работу, а я могу отоспаться. К тому же, где все лежит, я еще помню.
Бросает на меня быстрый взгляд, но я игнорирую оговорку, которая снова указывает на долгое расставание — «еще». Еще — это неплохо, совсем не плохо для тех, кто так долго не виделся.
Пока я принимаю душ, он успевает разложить диван, застелить постельное и теперь щелкает пультом.
— Ты уже? — усмехается, заметив меня. — Так, теперь моя очередь!
— Ванная к вашим услугам, — отвечаю ему в том же радужном тоне, хотя на душе у меня полный бардак, если честно.
— Отлично, — он поднимается с дивана.
А когда проходит мимо меня, неожиданно склоняется, медлит пару секунд, дожидается, пока я взгляну на него, и…
— Тимур…
Целует в уголок губ, хотя я уверена — он передумал только в последний момент, понял, почувствовал… догадался?
Прижимаю палец к губам, потираю их, усмехаюсь задумчиво — быстро же я перенимаю чужие привычки. Чужие, ставшие близкими… А спустя мгновенье мое горло обжигает мой собственный окрик:
— Тимур!
Но он машет рукой, даже не оборачиваясь, скрывается в ванной, и я слышу, как через секунду уже громко стекает вода.
Я измеряю гостиную шагами несколько раз, кручусь нетерпеливо на месте, ухожу в комнату, а потом сажусь на кровать и прекращаю это бессмысленное занятие. Тимур так долго плещется в душе, что я почти засыпаю. Это все стресс, не иначе, да и усталость от долгих бесед, впечатлений.
К тому же, такие разговоры, что нам предстоят, с бухты-барахты не происходят, а за ночь ничего не изменится.
Выключаю свет и ложусь.
А в тишине и относительной темноте или благодаря подступающим снам эмоциональные качели, на которых я раскачиваюсь весь день, успокаиваются и все уже кажется не таким важным и срочным.
Мысленно мечусь от того в чем уверена — к тому, что так зыбко. И успокаиваюсь обещанием Тимура, что мы торопиться не будем.
Не торопиться…
Я настолько выжата, что это звучит как самое сладкое искушение.
Слышу тихие шаги — Тимур выходит из ванной, идет прямо в гостиную, не задерживаясь у моей комнаты. Слышу, как он укладывается. В тишине, без фона из телевизора, как и я. Слышу, как щелкает выключатель, и это действует на мой мозг как сигнал — я тут же падаю в сон.
А проснувшись, не могу понять, почему мне так жарко.
Почему, если лето прошло, в комнате уютно даже без кондиционера, но у меня такое чувство, будто меня засунули в печку живьем.
Может, я вчера выбрала одеяло — не плед?
Сбрасываю его.
Вернее, пытаюсь сбросить, потому что оно невероятно тяжелое и какое-то неподдающееся. А еще странно шевелится и снова наваливается, еще сильнее, чем раньше.
Открываю глаза, резко стряхнув с себя остатки уютного сна.
Переворачиваюсь на бок, и утыкаюсь взглядом в Тимура.
