2
0Амара оказывается за спиной, оплетает шею руками, пробирается под чёрный камзол, застёгнутый на все пуговицы, шарит по груди, шепчет на ухо:
— Я буду послушной девочкой. Незаметной. Удобной. Только твоей. Я умею, ты знаешь. Пожалуйста, Роланд, ну, зачем нам расставаться? Хочешь оставить её — оставляй, я слова поперёк не скажу. Эта скучная амёба мне не соперница, сам же знаешь. Эта никчёмная моль всё равно быстро тебе наскучит. Ты снова будешь моим, вот увидишь. Не бросай меня. Пожааалуйста.
Её влажные губы оставляют дорожку на шее. Опытные руки скользят вниз живота.
"С усилием, не церемонясь, расцепляю и сбрасываю её руки. Встаю. Одёргиваю камзол, смахиваю пылинку с плеча. Смотрю на бывшую, до которой по-хорошему не доходит:
— Кажется, ты не поняла меня, Амара. Объясню на твоём языке. Мне больше неинтересно. Хочу трахать другую. Тебя не хочу. Так понятнее?
Оскорблённо поджимает губы. Молчит. И что-то в её взгляде мне не нравится. Прищуриваюсь.
Какая-то нездоровая хрень. Надо покончить уже поскорее со всем и свалить. Но точку поставить тоже надо. Жирную и чёткую. Нависаю над ней, стараясь не дышать. Проговариваю медленно и с расстановкой:
— Живи одна или найди себе кого-то. Мне по хрен. Но если начнёшь отсвечивать в моей семье, окажешься на улице с голой задницей. Поняла меня? Не слышу!
— Да! — смотрит исподлобья с обидой.
— Чудно.
Разворачиваюсь и иду прочь, не оглядываясь, мечтая об одном — поскорее выбраться на свежий воздух.
Захлопываю дверцу экипажа и откидываюсь на спинку сиденья.
Давно пора было разорвать эту связь. После того, как Софи исчезла… Сбежала — поправляю сам себя, и от одной только мысли об этом внутри разгорается бездново пламя.
Эта дрянь. Сбежала. Сбе-жа-ла. Уму непостижимо.
Выдыхаю, считаю до десяти, заставляя себя успокоиться. Так вот.
После того, как Софи сбежала, а зверь замолчал, видеться с Амарой стало невыносимо. Запах гнили и затхлости забивался в нос, рот, пропитывал одежду.
Амара ныла из-за редких встреч. Это начало раздражать.
Сложности на работе. Дело об артефактах зашло в тупик. Люди пропадали. Мы топтались на месте.
Тьма сгущалась, казалось, просвета нет. Только выпивка помогала забыться. Границы снов и яви стирались. Во сне зверь будто оживал. Брал контроль над разумом. И продолжал искать. Снова, и снова, и снова. Настойчиво и упорно. И порой казалось, что находил. ЕЁ.
