2
0Отвожу голову, пытаюсь отодвинуться вправо, но двигаться уже некуда. Я и так вжимаюсь бедром в велюровый бортик дивана.
— Но ты ведь не думаешь, что я снова пойду по старым граблям? Нет, моя дорогая. Кредит доверия исчерпан. Теперь я с тебя глаз не спущу.
Рука Роланда фиксирует мой затылок, сжимает его обманчиво-мягко, но так, что не дёрнуться, не отстраниться. Его лицо медленно приближается. Чувствую боковым зрением тяжёлый взгляд, который жжёт мне щёку.
— Будешь рядом, — рычит мне на ухо тихо и зло. — На расстоянии вытянутой руки. Ты ведь так этого хотела, помнишь?
Закусываю до боли нижнюю губу, жмурюсь изо всех сил, будто закрытые глаза помогут избежать того, что неотвратимо надвигается.
Вздрагиваю, когда висок опаляет мятным дыханием и горячие сухие губы касаются его, клеймя поцелуем. Не нежно и трогательно. А присваивая и напоминая, кому принадлежу.
Ленард хнычет и бьёт меня кулачками. Он окончательно проснулся и не хочет больше сидеть на руках.
Чувствую, что затылок свободен. Поворачиваю голову и с облегчением наблюдаю спину Роланда. Дракон идёт прочь из зала к выходу.
Поправляю платье, встаю вместе с Ленардом на руках.
— Кстати, Софи, — Роланд останавливается в дверях, держась за дверной косяк.
Слегка поворачивает голову, бросает лениво через плечо:
— После родов прошло достаточно времени. Я приду к тебе этой ночью. Будь готова.
Уходит прочь, не дожидаясь моего ответа, а я чувствую, как уголки губ опускаются вниз и улыбка медленно сползает с лица.
15. По острию
Роланд.
Ставлю финальный росчерк.
Занавески на окнах задвинуты, в спальне полутьма. Единственный источник света — круглый бело-жёлтый светильник на секретере.
При виде суммы зелёные глаза Амары вспыхивают алчным блеском, температура её тела подскакивает, и меня обдаёт привычным запахом затхлости и гнили. Этот запах повсюду здесь, несмотря на ароматические свечи и дымящиеся палочки в стеклянных сосудах, которыми заставлено всё вокруг.
— Роланд, — она смачно облизывает пухлые губы, — это очень щедро с твоей стороны.
Перебрасывает на одну сторону рыжие волосы, призывно изгибается, подаваясь вперёд пышной грудью, которая вот-вот выскочит из глубокого выреза красной кружевной тряпки. Замечаю край тёмной ареолы.
Снова смотрю в зелёные глаза:
— Дом останется за тобой. На этом всё. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Закручиваю чернильницу, отодвигаю её на край стола. Перо бросаю в каменный серый стакан с белыми прожилками.
Отодвигаю стул. Встать не успеваю.
