4
0
– Я не позволю, чтобы моего ребенка чужой мужик воспитывал, – сжав кулак, он стучит по столу.
Мои локти подпрыгивают вместе с посудой.
– Чего ты не позволишь? – слышу грозный голос справа и подпрыгиваю на этот раз сама.
Сердце в пятки несется от страха. Зачем он здесь? И давно ли?..
– Антон, – поднимаюсь.
Он смотрит на Саню, потом на содержимое стола и только в конце на меня. Словно из ледяного ушата окатывает меня морозным взглядом. Никаких тебе язычков пляшущего виски в глазах. Галимый лед.
– Я не вовремя? – спрашивает с холодной улыбкой.
– Что ты такое говоришь? – хмурюсь.
– Нечего ему тут делать! – кричит Саша. Совсем бессмертный, что ли? – Все. Опоздал ты, Антох.
– Опоздал? – Огнев приподнимает брови и снова смотрит на стол. Каждый раз, когда он это делает, мне стыдно становится.
Надо было сразу убраться. Мама всегда говорила, что лень точно меня погубит. Как в воду глядела.
– У нас с Есей ребенок будет, – сообщает мой бывший парень нынешнему, самому любимому на свете человеку.
Я понуро опускаю голову. Просто не хочу видеть разочарование еще и в его глазах.
– Что ты несешь, придурок? – тихо усмехается Антон.
Я всхлипываю и тянусь за салфеткой. Ирония судьбы.
– Что слышал, – нагло отвечает Зародыш. – Уши, что ли, не помыл? Беременны мы.
По кухне разносится громкий смех.
– А ну-ка, пойдем-ка, папаша. Пообщаемся, – Огнев наступает.
– Никуда я с тобой не пойду!..
Я кожей чувствую агрессию, накатывающую волнами от Антона. Движения резкие, решительные. Так, будто если он хоть на секунду расслабится, то что-то непоправимое произойдет.
Схватив Сашу за воротник, Огнев тащит его в коридор, а затем и вовсе – в подъезд.
– Трогал вас своими грязными лапами, – разговариваю с бездушным стеклом.
И реву тихонечко. Мне, оказывается, можно. У меня гормоны.
Антон возвращается один. Повисает неприятная тишина. Он одет так же, как и утром. В джинсы и футболку. Пуховик уже снял.
– Вечеринка закончена? – спрашивает у меня с усмешкой. – Или ты хотела продолжить с Саней?
– Я вообще не знала, что он здесь, – снова оправдываюсь, пока не доходит смысл его слов.
Его ноздри раздуваются от злости.
– Ты правда беременна?
– Да…
– И как он узнал?
– Ему, наверное, мама сказала, – виновато признаюсь.
– Блядь. А на кассе в «Шестерочке» еще не знают? Может, у меня там было больше шансов узнать?
– Я сама сегодня выяснила. Так получилось, что Марина Ивановна оказалась у кабинета и услышала разговор с акушеркой. Сразу начала радоваться.
