12
0Или хотя бы вместе. Он с легкостью фокусника переложит все обвинения на другого и выйдет чистеньким и сухим. В этом его натура. Как гусь из воды.
Я отвернулся, чтобы не видеть происходящее на экране, в сердце будто провернули ржавую пику. Стало жарко и тесно в одежде.
— Или же это «поручение» вы выполняли по собственной воле, лишь прикрываясь именем господина Чехова и его высокой должностью?
Я сглотнул, перевел взгляд на Стаса, который едва заметно мотнул головой, а потом опустил взгляд в телефон и неожиданно показал мне знак. Знак отмены плана «А».
Что случилось? Что могло помешать? От этого я замешкался и не сразу среагировал.
— Отвечайте, или ваше молчание будет расценено, как замалчивание истины, — настаивал адвокат Чеха.
— Протестую! — вскочил Стас. — Адвокат оказывает давление на свидетеля и намекает на ложность его показаний.
— Принято, — лениво отозвался судья. — Господин адвокат, конкретизируйте вопрос.
Худой мужчина зло сверкнул глазами и недовольно процедил:
— Перечислите, какие «тонкие поручения» вы исполняли по приказу господина Чехова.
— Готовил документы, договаривался с ценными людьми, расширял связи. Иногда перевозил нужных людей в нужное место.
— А это как вы объясните? — он поставил на паузу видео и мотнул большой для его тела головой в сторону экрана. Ангелина замерла в агонии и вырванном пике. В унизительном для нее моменте, а мое сердце бухнуло в ребра и замолчало.
Я почти не слышал себя, когда отвечал:
— Это была постановка перед нашей свадьбой, господин Терехов, — слабо улыбнулся через силу, приподнял руку и показал обручальное кольцо. — Ангелина Кирсанова — моя жена.
Это мой Ангел придумала. И вытрясла из меня обещание, что я именно так и скажу на суде. Поклялась, что если я не сделаю этого, если признаюсь, то никогда больше не увижу ни её, ни детей.
— Плачет она там натурально, — гадливо скривился адвокат и сощурился. — Спросим ее?
Зал зашумел, люди заволновались, а у меня тело напряглось, как перед прыжком. Я готов был прыгнуть и придушить эту продажную гниду на месте за одно предложение, но держался. Потому что Стас обещал! Клялся, что Ангела не тронут.
Звонарёв вытянул руку, привлекая к себе внимание.
— Прошу слова.
— Говорите, — позволил судья.
— Свидетель не может сейчас присутствовать, — Стас перевел взгляд на меня, — у нее преждевременные роды.
И я сломался. Дернулся было к Стасу, но кто-то вцепился в плечи, и меня усадили на место.
Глава 58
Лютый
У маленькой восьмой месяц, рано еще. Какие роды?! Я не мог сидеть, зудело все, корчило, а приходилось терпеть и держать себя в руках.
Увидев довольную рожу Чеха, он не просто радовался, а ликовал, я склонился к небольшому микрофону и твердо сказал:
— Я готов дать показания.
