1
0— И как только совести хватило остановиться?
— Не хватило, — признается ржущий Юдин. — Просто ты отрубилась. Поза была пикантная, но это уже некрофилия.
— Ты точно извращуга! Это ж надо позариться на бухую в драбадан!
— Ты была такая милая… И на все согласная."
"Оу май гад! Кстати. Точно гад!
— Где у тебя аспирин, Михаил Батькович?
— На кухне, на столе приготовил. Радуйся, синя девица.
Тьфу.
Я бреду в указанном направлении, по пути собирая детали своего гардероба.
М-да. Я явно вчера была в ударе.
Шипучий аспиринчик приятно кисленький и ненадолго возвращает меня в мир живых.
Стоп. А как я вообще здесь оказалась?
С этим вопросом я возвращаюсь к Юдину, уже частично одевшись и чувствуя себя более уверенно. Трусы — это дело такое. Почти как доспехи.
— Юдин? Юдин, не спи.
— За что мне все это?
— За все. Не спи, Юдин. Почему я здесь?
— О! Это отдельная история, дорогая!
Глава 47
У меня не то чтобы дурное предчувствие…
Кажется, Юдин видел меня во всей красе, но узнавать отдельную историю страшновато.
Однако, необходимо.
— Я, что, влезла к тебе по пожарной лестнице?
— Если бы, — вздыхает Михаил.
У меня все холодеет внутри.
— Так. Не тяни интригу. Выкладывай!
— Я уверен, что ты не хочешь знать, — посмеивается Юдин.
— Давай, — мрачно говорю я. — Добивай. Я удавлюсь, если ты будешь надо мной ржать, а я не буду знать из-за чего. И я больше, чем уверена, что ты все равно мне расскажешь, только в самый неподходящий момент. Колись.
Вздохнув, Михаил свешивается с постели, долго там шарит, а потом, достав искомое, вручает мне…
— Что это? — я таращусь во все глаза на два предмета, которые даже в моем больном воображении никак не могут быть связаны со мной.
— Это твоя добыча, — Юдин ржет в голосину.
Я разглядываю горн и, мать его, рог.
Рог, Карл!
— Ты давай завязывай с полем чудес. В моем слове шесть букв, и в нем не хватает только начального «пи».
— Ты реально не помнишь? Зато мои соседи тебя запомнили навсегда!
— Вызывай пояснительную бригаду, — хмуро требую я.
Михаил начинает рассказывать, но срывается на подлый хохот, явно вспоминая пикантные моменты.
После всего, что я узнала о своем поведении вчера, и после того, как мне вручили горн и гребаный рог, я терпеливо сижу со спокойствием старого китайца у реки и жду.
Проржавшись, Юдин наконец выдавливает из себя историю моего грандиозного появления на пороге его квартиры.
— Это было эпично, — он вытирает выступившие от смеха слезы. — Я даже сначала не понял, что происходит. Это, пожалуй, одно из сильнейших потрясений в моей жизни за последнее время.
С помощью моих понуканий и местами пинков Юдин рассказывает следующее.
