1
0Блин, там водка!
— А как… кхе… Таир посмотрит на это? — уточняю я.
Кто-то с именем Таир не представляется мне понимающим кавалером. Тут скорее мешок на голову и под венец…
— У него нет права голоса! — отмахивается Алсу, но я-то вижу, что она хватается за телефон.
Заглядываю под руку и успеваю заметить отправленные сердечки.
— Ну-ну. Мне кажется, этот варик более реальный.
Это уже моя задница волнуется. Чего волноваться, спрашивается? Она свое получила, а чего не получила… Очень сомнительно, что ей придется по вкусу.
Хотя…"
"Так! Не думаем об этом. Не вспоминаем не собирающиеся жениться на беременной невесте руки, плечи, пресс и … Тьфу!
Пока я размышляю, нам приносят еще коктейли.
Вкусно!
Блин!
— Алсу! — возмущенно шиплю я.
— Ты мне в глаз попала!
— Что в этом пойле?
— Водка, имбирное пиво, лед, имбирь… и э… веточка мяты… — вспоминает она, пытаясь проморгаться.
Это песец! После текилы — водку и пиво!
— Ты пей, вкусно. А я тебе сейчас такое расскажу…
Глава 46
Какой-то мудрый человек сказал, что утро добрым не бывает.
Абсолютно согласна.
Отвратительно себя чувствую, как будто мне уже семьдесят, и я последние три недели без просыху кутила в борделях Пуэрто-Рико, заливаясь мерзейшим пойлом.
С трудом поворачиваю голову, но заставить себя открыть глаза пока не могу.
Что-то мне подсказывает, что голова разболится еще больше.
— Не дыши на меня, чудовище, — хриплый со сна Юдинский голос вводит меня в состояние шока.
Мамочки! Не хочу открывать глаза!
Я просто хочу убить Алсу!
Я, что? Много прошу?
Напряженно прислушиваюсь с закрытыми глазами в надежде, что мне просто померещилось, но нет.
Блин!
Я — взрослая, ответственная, самодостаточная женщина! Я найду в себе силы открыть глаза!
Убеждаю себя, но трусливо приоткрываю только один.
— Вот скажи мне, женщина, — Юдин смотрит на меня укоризненно. — Ты — алкоголичка?
— Нет, — мрачно отвечаю я.
— Что ты такое пьешь, что тебя разматывает как катушку?
— Всего понемногу… — еще больше мрачнею, припоминая Алсушные коктейльчики.
— Двадцать пять, а мозгов нет, — вздыхает Михаил.
— Мне еще только двадцать четыре! — я дотягиваюсь до Юдина и, собрав силенки, бью его в живот.
— Очень по-взрослому, да. Ну что, убогая? Аспирину?
В моей душе мелькает что-то подобное благодарности, но ненадолго. Светлые чувства смывает волной ужаса, когда я обнаруживаю, что я совершенно голая.
— Мерзавец! — подскакиваю я на постели, прикрывая обнаженную натуру одеялом.
Организм осуждает мои резкие телодвижения и награждает меня ударом изнутри черепушки. Будто шар для боулинга с разгона врезается мне в переносицу.
