9
0Скажи, как ты узнал о разрезах на животе женщин? Ведь местные на это особо внимание не обратили. Среди множества резаных ран эти детали как-то терялись поначалу. Значит, нигде об этом написать не могли.
— Есть один дикий народец. С калашами бегает по пустыне, а нравы как у пещерных людей. Приходилось сталкиваться с ними по долгу службы в своей прошлой славной жизни. Они, когда убивали врага, над мертвым совершали варварский обряд. Чтобы те в загробной жизни, якобы, не могли иметь потомство. Трупы мужчин кастрировали, а женщинам вспарывали животы. Они считали, что так уничтожают продолжение рода своих противников, и те никогда не смогут больше возродиться и вернуться на землю в обличьи своих потомков. Так вот… Год назад, когда в Зеленоярске убили первую женщину, её труп нашли в подворотне, как раз совсем недалеко от моего дома. Меня привлекли в качестве понятого. Я видел ее тело и сразу вспомнил про почерк варваров. Никто не обратил внимания в кровавом месиве на эту любопытную особенность. А у меня в мозгу сразу щелкнуло — и отложилось, что это вовсе не банальное убийство, а некий ритуал. Потом были еще жертвы. Там уж не видел тел, да и сам понимаешь, никто у нас сильно это не афишировал. Так, пару строк в газете. Но я поспорить мог, что там имеются такие же раны, ведь тот порез был совершенно не случаен. Зверь и варвар всегда убивает одинаково.
Он немного помолчал, вспоминая.
— Почерк можно отследить. Когда стал мстить, первым я убил цыгана. И решил повторить стиль Зеленоярского Потрошителя, как ты его называешь, чтобы запутать следы.
— Ясно, — я задумчиво покачал головой. — Вот только я что-то не припоминаю твою фамилию в графе «понятые». А я ведь проштудировал каждый протокол.
— Тут секрет нехитрый. Я представился другой фамилией, — ухмыльнулся Березов. — Это у меня профессиональное — скрывать личность. Когда попросили побыть понятым — паспорта не спрашивали. Просто записали анкетные данные в протокол со слов. Проще некуда.
— Ну, да… — кивнул я. — Обычно у понятых документов не требуют, им верят на слово.
— Какой план, лейтенант? — неожиданно спросил Березов. — Для чего тебе я? Не просто же так ты меня освободил.
— Есть одна мыслишка у меня, — я задумчиво забарабанил пальцами по журнальному столику. — Пока твоя задача сидеть здесь и не высовываться.
Это моему подопечному очень не понравилось.
— Сидеть? — нахмурился Березов. — Из одной клетки ты запер меня в другой?
— Так надо, Саня, поверь. Нельзя, чтобы тебя менты сцапали. Иначе мой план рухнет. Всё будет зря.
* * *
Телефон задребезжал. Я поднял трубку и не успел даже сказать «алло», как из динамика раздался встревоженный голос Горохова:
— Андрей Григорьевич, ты?
— Здравия желаю, Никита Егорович. Кто ж ещё, говорите, что случилось.
