Казалось, Витя хотел расспросить меня о том, что было нам, но ему было неудобно. А я вдруг понял, что мне совершенно неинтересно расспрашивать его о том, что было здесь. Что он мог рассказать: как потусовался в клубе, как познакомился с очередной тёлкой или как ему влом сдавать сессию в своём сраном институте? Смешно же… Мне было плевать. Равнодушие — вот всё, что сейчас чувствовал. Захотелось вернуться домой, взять пачку чипсов, залипнуть в экран компьютера и просидеть так остаток дня. И завтра, желательно — тоже, и послезавтра.
А ведь Витя был моим лучшим другом.
Родители Вити работали в компании, принадлежащей великим князьям Борецким, папаша был каким-то крупным начальником, и сын купался в отцовских деньгах.
И вот мы заканчиваем школу, и он поступает в престижный вуз, а меня посылают на убой. Уж не знаю, был ли ещё кто-то в нашем выпуске, кого отправили в солдаты. Из элитной школы в армию, кажется, никого не отправляли. Что-то, видимо, со мной оказалось не так. А что именно — кто ж теперь расскажет?
— Значит, ты у нас теперь герой войны, — нарушил неловкое молчание Витя. — Медаль-то хоть дали?
— Да какой на хрен герой? — махнул я рукой с досадой.
— Круто. Пойдёшь?
— На хрен, — помотал я головой.
— Да ладно! Будешь офицером. Девчонки таких любят.
Я посмотрел на Витю, словно на дурака. На его холёном лице застыла усмешка."
"— Я туда не вернусь, — сказал я. — В жопу войну. Навоевался.
— Так всё… плохо? — спросил Витя серьёзно.
— Да ну, что ты! Всё просто прекрасно! Что не день — то праздник.
— А если Востряковы заставят?
— Пусть заставляют. В другое княжество уеду.
Когда я подумал, что могут отправить обратно, злость захлестнула меня. Почему-то взбесило осознание того, что кто-то и дальше будет распоряжаться моей жизнью, хотя это — в порядке вещей, когда речь идёт о детях, как самих князей и бояр, так и их слуг. Тот, кто волею судьбы оказался связан со знатным родом, как правило, себе уже не принадлежит.








