Мушкетер поневоле

Затем шёпот Риты заставил меня распрямиться и подойти к королеве, еще раз выполнить это «па-де-де», инициативу подхватила жена, я лишь кивал в ответ, но зверское лицо не делал. Все время «говорил „чииз“», демонстрируя миролюбие. Визит еще не успел начаться, но уже достал меня до печенок. Мы уступили дорогу, отойдя в сторону и пошли за длинным платьем королевы. Мне так и хотелось наступить на него и посмотреть, что произойдет. Бесенок в моей душе продолжал веселиться. Наше место было определено в самом конце стола, но прямо напротив королевы и Леоноры Дори, той самой подруги и жены «засранца». Её позор мужа пока не коснулся. Мне предоставили право произнести первый тост, и я сказал его на русском, которого в зале никто не знал, кроме меня, немного Марго, но нашелся человек, сразу врубившийся в ситуацию и который встал сзади и довольно быстро переводил мои слова. Я не забыл принести еще раз свои извинения за инцидент, и сделал то, чего никто не ожидал: хлопнул по запястью ладони, вошла Рози с большим блюдом, на котором красовался белый лебедь, следом еще один лакей нес такого же черного лебедя. Мы с Рози это придумали давно. Последние слова тоста я произнес по-французски:

— Званые ужины в Кремле подразумевают появление на столах вот этого блюда, это — царское блюдо, способное украсить стол любого монарха, Ваше Величество! «За здоровье королевы и дофина! Долгих и счастливых дней, обоим, на счастье их подданных и дружественных соседей»! — добавил я, когда запеченные птицы расставили перед королевой. Напротив королевы красовался белый, а против Леоноры — черный. Леонора нахмурилась, намек она поняла. Но большая часть зала дружно выпила 200-летний херес из нашего подвала, и шумно загалдела, хотя ни черта не поняла из моего тоста, кроме последних фраз. Но слово «Московия» было им знакомо. Требовалось подчеркнуть, что я — представитель другой державы, и прибыл сюда по дипломатическим каналам. Хотя здесь в зале ни Москва, ни Россия никого не интересовала. Ивана Грозного некоторые из них знали, но он проиграл ливонцам, а теперь это, вообще, провинция Речи Посполитой. Сам я — просто представитель тех слоев правящего рода, тех, которые не приняли своего поражения. Но положительная реакция Марии, которой были отданы царские почести со стороны незнакомого человека, она мило улыбнулась и похвалила херес, это первый аперитив, и к птице никто не прикоснулся. А запах-то идет. К королеве подошел камергер или метрдотель, фиг знает, как это называется. Она что-то ему сказала, ей налили еще хереса, и быстрые официанты замелькали между креслами, наливая остальным участникам тоже вино, что и выбрала королева. У меня за спиной раздался шепот, меня спрашивали: как разделать лебедя.