Мушкетер поневоле

Передав свои распоряжения командиру 1-го батальона Фертлофу, высаживаю троих из экипажа, туда кладем носилки с этим стервецом, и, вчетвером, заправившись и взяв топливо в бочках, тронулись в обратный путь. Усталость навалилась, глаза просто слипаются, а тут еще этот козел в душу лезет. Он мне заявил:"

"— Так не воюют, князь Андрей! А почему Вас все Рюриком зовут?

— Вы же не понимаете норманского, хотя кровь норманов у вас присутствует? Что касается: «Так не воюют!», то я это уже слышал во Франции от маршала Гийома д’Отмера и кардинала Ришелье, я тогда разбил войска Испании на границе с Гасконью.

— Ришелье же — епископ?

— Все еще? Вроде подавали прошение?

— Папа еще не утвердил.

— Я так оторвался от этого в нашей Печенге! А что там еще новенького в Париже? В наш медвежий угол никто не заглядывает.

— У Людовика — новая невеста.

— Опять из Испании?

— Нет, из Англии.

— Не понял? Там же все девочки умерли, оставалась только Элизбет, но ее вроде прочили в королевы Богемии?

— Вы не в курсе?

— Нет, я убыл в Россию в 12-м году, а ранней весной тринадцатого года отбыл в Кольский уезд.

— Свадьба сорвалась, помолвка расторгнута.

— Но Элизбет на пять лет старше Луи? Если не больше.

— Мария — торопится, ее не слишком любят во Франции. А вы хорошо знаете Францию!

— Еще бы! Мария обещала меня казнить, за то, что я, якобы, сорвал помолвку короля.

— А, Вы — тот русский князь, который в Гаскони принимал посольство королевы-матери? Не помню, как его звали.

— Принц Андре де дю лэк Блён.

— Вам прочили блестящее будущее. Поговаривали, что Мария от Вас без ума!

— Настолько, что приговорила меня к смертной казни. Я покинул Францию из-за нее и ее подруги. Плюс принц Конде вел нечестную игру. Слушай, Торгерд, достань сзади что-нибудь пожевать! — я перешел на норманский.

— Одну минуту, Рюрик. Вино? Кофе?

— Кофе, и покрепче.

— А этого кормить будем?

— Не знаю, не спрашивал. Есть хотите, Густав? — спросил я короля.

— Так к королю не обращаются, и я не привык есть в таких условиях!

— Он еще не хочет.

Рядом со мной поставили поднос и закрепили его. На нем углубления и выступающие держатели, в которых крепились или стояли кружки и специальные емкости, в которых разогревалась еда. Рядом положили душистый, тоже подогретый, хлеб. Сняли крышку с копченой белой куропатки, которую слегка подогрели в духовке. Оторвали ей ножку. Я правой рукой передал себе в левую хлеб, предварительно откусив его, затем взялся за куропатку. Ну, а запах же! Рядом трое моих гвардейцев уминали все тоже самое, это — паек походный. Долго хранится, и здесь это — обычная птица. Есть еще гуси, но в большой упаковке, их на пятерых одну выдают, и их кусочки разыгрывают вслепую. Ну и рыба: соленая, копченая и вяленая.