1
0— Они побежали туда!
Маленькая рука с тонкими пальчиками высунулась из-за стойки и указала на входную дверь. Впрочем, я обошелся бы и без подсказки от горничной — вольники со всех ног удирали к машинам и закономерно выбрали самый короткий путь. Тот же, которым сюда и пришли.
Когда я выскочил на улицу, ветер тут же швырнул мне в лицо пригоршню холодной влаги. Основа тут же сердито огрызнулась на чужую стихию и бросило тело вперед — туда, где сквозь дождь и тусклый свет фонарей мчались четыре темные фигуры.
Любой из вольников мог остановиться и встретить меня с оружием в руках, но они даже не оглядывались.
— Стойте! — Я на ходу поднял руку с револьвером и несколько раз пальнул в мокрое темное небо. — Именем императора — остановитесь.
Бесполезно — вольники разве что прибавили шагу. Я двигался куда быстрее их, но одна из машин уже сверкнула фарами. Кого-то оставили на всякий случай — и теперь он явно готовился выручить товарищей.
— Ну уж нет! — прорычал я, швыряя опустевший револьвер на асфальт. — Не уйдете.
Магия вспыхнула в обеих ладонях одновременно. Я прищурился, выцеливая улицу в полусотне шагов, и взмахнул рукой, будто бросая невидимый аркан.
Пламя вспыхнула прямо между силуэтами машин, отрезая путь бегущим. Стена Огня — не самое сложное заклинание, всего-то на всего пятый ранг, но маны я в него ухнул столько, что оранжевые языки тут же взметнулись на два человеческих роста и разошлись в стороны, поджигая всю улицу от тротуара до тротуара.
— Хватит, любезные! — громыхнул я на весь Орешек, замедляя шаг.
Черные тени на фоне огня замерли, бестолково озираясь. Одна попытался было дернуться в сторону, к ближайшему дому, но я шевельнул рукой, и стена пламени послушно переползла по асфальту вперед, отрезая ему дорогу.
— Да чтоб тебя! — выругался вольник. И развернулся, доставая револьвер из кобуры на боку. — Выкуси, князенок!
Видимо, у него были ко мне еще и личные счеты. У лесопилки на Славянке мог погибнуть его друг… А может, отец или брат — такой же вольный искатель.
Такая же продажная тварь, готовая убивать спящих.
Я сжал кулак, щедро подливая в Основу собственной злобы, и покорный мне огонь метнулось со всех сторон, стискивая вольника раскаленными длинными пальцами. Объятая огнем фигура свалилась на асфальт, и от протяжного вопля на мгновение заложило уши. Двое его товарищей тут же рухнули на колени, поднимая кверху руки и бормоча что-то, а третий с поросячьим визгом бросился прямо на меня — видимо, надеялся проскочить."
"Его я убивать не стал.
