Молот Пограничья. Книга II

И только один — тот, что стоял ближе всех, почти у самой лестницы — начал медленно разворачиваться в мою сторону. Сначала двинулась его шея, потом верхняя половина туловища, руки, сжимавшие штуцер…

— Не дури, — предупредил я, поднимая отцовский револьвер чуть повыше. — С такого расстояния даже слепой не промажет.

Для засады я выбрал не привычного уже Разлучника, а оружие попроще. Размахивать почти метровым клинком в тесном коридоре — не лучшая затея, особенно если собираешься взять врага живым, а не изрубить в капусту. Да и в качестве аргумента револьвер, пожалуй, куда убедительнее, чем полыхающий меч.

Магия магией, но когда тебе в переносицу смотрит дуло калибром в четыре местных линии — невольно начинаешь вести себя прилично.

Вольник, видимо, подумал то же самое. И тут же сник, опуская плечи.

— Аккуратно положите оружие на пол, — снова загремел металлом голос Орлова. — И ради Матери, не суетитесь. Полагаю, нет нужды объяснять, кто я такой.

— Да чего тут объяснять! — ухмыльнулся двухметровый бородач — видимо, главарь зубовских наймитов. — Я сыскаря за версту чую.

Несколько вольников дружно оскалились. Видимо, им еще до Пограничья случалось иметь дело с государевыми людьми.

Только не из столичной канцелярии, а попроще — урядниками, приставами… Впрочем, ничего удивительного — Тайга веками манила разного рода авантюристов, и не все из них были честными охотниками или золотоискателями.

А уж Зубов наверняка нашел самое бессовестное и жадное до денег отребье — другие бы вряд ли подписались на убийство Одаренного аристократа.

— От имени государя я лично обещаю каждому из вас справедливый суд, — продолжил Орлов. — Хвала небесам, вы еще не успели совершить ничего дурного.

— Знаем мы ваш суд. Государева милость — только для благородных, — снова подал голос главарь. — А с нами, таежными бродягами разговор короткий — не петля, так каторга.

— Хватит болтать! — Я зажег в свободной руке магический огонек. — Оружие на пол — или все тут ляжете.

Угроза сработала куда лучше уговоров и обещаний: несколько вольников тут же бросили штуцера и револьверы и задрали руки к потолку. Их товарищи тоскливо озирались по сторонам, но, похоже, понемногу соображали, что расклад вовсе не в их пользу. Нас с Горчаковым наверняка знали в лицо, и драться с тремя Одаренными рискнул бы разве что самоубийца.

И я уже успел поверить, что все закончится без стрельбы, когда откуда-то с лестницы вдруг раздался противный гнусавый голос.

— Да их там всего ничего! Бежим, братцы — всех не повяжут!

От неожиданности я и сам едва не нажал на спуск, а на вольников крик и вовсе подействовал не хуже электрического разряда. Они дружно дернулись, и тот, что стоял ко мне ближе всех, вдруг поднял опущенный к полу штуцер, разворачиваясь на пятках.