5
0Мы договорились, что он будет как «Нежеля» искупать свою вину подвигами.
— Спасибо пацаны. Спасибо, — благодарил нас он.
Рассказывая мне эту историю, «Крапива», хоть и отпускал шуточки, но было видно, что тоже устал.
Опять и снова
В марте у нас должно было уйти на дембель сорок человек, которые честно отвоевали свое. В основном это были самарские головорезы, которых нам прислали в декабре. Сроки у всех были от пятнадцати и выше. Это были достойные бойцы, которые и составляли костяк взвода. «Вьюга», «Тоска» и еще четырнадцать человек самарских. Помимо них уходило еще двадцать пять человек, и мы очень сильно проседали по людям.
"— «Констебль», я вас возвращаю на позиции, — вышел на меня командир. — Бери своих бойцов и езжайте назад в Бахмут. Никуда не лезь. Личный состав нужно сохранить. Вы на случай, если противник пойдет на прорыв.
— Принято.
Я был рад, что нас возвращают обратно в связи с окончанием контракта у большого числа бойцов. Я подозревал, что командир сделал это в обход командира отряда, чтобы закрыть нами образовавшуюся дыру в личном составе, но спрашивать ничего не стал.
Собрав вещи, мы погрузились на мотолыгу и выдвинулись на передок. По дороге я заехал к своему другу «Сезаму», чтобы узнать новости и перекинуться парой слов. Он так и продолжал нести свою важную службу в своем царстве продовольствия и боеприпасов.
— Какие люди! Тебя что обратно?
— Угу. Говорят, Бахмут без меня никак не взять.
— Да все, как обычно. «Малолетка» тут чуть нас не подвел под дружеский огонь, прикинь?
Я приготовился слушать, потому что рассказы «Сезама» не бывали короткими и неинтересными.
— Посадил его за руль, и погнали мы в Зайцево бойцов забирать. Наших забрали и РВшников. Всех с одного места. Все в кузове — и «двухсотые» и «трехсотые» — и погнали назад. Пару человек в салоне, а остальные в кузове. А там не видно ничего. Воронки эти. И тут нам навстречу машина, и мы чуть в нее не встряли. А он, знаешь, что делает?
— Ну?
— Вылазит и на своем донецком языке говорит им:
«Ну шо вы, хлопцы? Не видите чи шо?»
«Сезам» округляет свои восточные глаза, пытаясь произвести на меня впечатление.
— Прикинь? А этот в машине, смотрю, уже автомат передернули. Быстро вылажу и начинаю орать им:
«Мы из “Тройки”! “Тройка” мы!»
— Повезло.
— Я к этом балбесу поворачиваюсь и меня, конечно, понесло: «Ты че, — говорю, — дебил? Какое “шо”? Какие “хлопцы”?». А он глазами хлопает. «А шо?», — говорит. Дебил, блядь. Такая вот история.
