6
0А ты — ко мне.
Я быстро осмотрела наряд парня. Прикинула. Но выходит, что на мне вещей больше! И он тоже это знает. В чем подвох? Зачем платить, если заведомо проиграешь?
— Двадцать, — выдохнул Эш. — Ну? Ты же уже все просчитала? Ты даже не рискуешь, пустышка. Или боишься, что не сдержишься и накинешься на меня с поцелуями, когда я сниму рубашку?
Он насмешливо улыбнулся, я сжала кулаки.
— Сдался ты мне!
— Значит, согласна? — вкрадчивый голос змеёй вползает в сознание.
— Пятьдесят, — зло выпалила я, и Вандерфилд криво усмехнулся.
— Девочки из Котловины своего не упустят, да? Если проиграю, я дам сотню. Если ты остановишься или прикоснешься ко мне… Выполнишь мое желание.
Голова кружилась. Что я творю? Зачем? И почему меня до судорог бесит насмешка на его лице? Хочется ударить. Или… Или стереть ее иначе. Ведь за презрением таится голод. Такой же, как был в мастерской, когда Эш меня целовал. Я вижу его…
Вскинула голову и, сорвав шейный платок, положила на край стола. Вандерфилд прищурился и снял пиджак. Поверх платка лег мой жакет. Небрежно сброшена его рубашка. Я на миг застыла, рассматривая красивый загорелый торс. Сухощавый, но мускулистый, с красивой и широкой линией плеч, сильными руками, напряженным рельефным животом. И кожа слегка тронута загаром, словно обласкана солнцем.
Понятно, почему у этого гада столько почитательниц!
— М-м, уже готова проиграть, пустышка? — зеленые глаза блестели лихорадочным злым азартом.
Я брыкнула ногой, скидывая левый ботинок. Вандерфилд снял правый. Мой правый, его левый. Мужские носки. Мои чулки, которые он проводил жадным взглядом…
Азарт в его глазах сменился чем-то другим. Более опасным. Темным, как ночь во льду… Мы стояли слишком близко. Мы смотрели слишком пристально. На Эше брюки. На мне все еще юбка, рубашка, белье…
Усмехнувшись, Вандерфилд снял перчатку с правой руки, отбросил.
Я посмотрела вниз. Чем из одежды я еще могу пожертвовать? Прикинув варианты, потянула вниз застежку юбки. Вандерфилд тяжело втянул воздух. На его виске бешено билась жилка, мышцы напряглись, четче обозначая рельеф. Он пытался контролировать себя, но я видела его взгляд. От этого взгляда хотелось спрятаться. Или снять с себя все. Немедленно.
Юбка с шорохом упала к ногам. Я неловко переступила через нее и запахнула длинную мужскую рубашку, скрывая тело.
Не отрывая глаз от моего лица, Эш снял брюки.
Я облизала губы, запрещая себе смотреть вниз. Я не посмотрю. Ни за что! Там ведь есть белье? Должно быть!
— Ты так смотришь, пустышка… Нравлюсь тебе? — его голос такой хриплый… Царапает мне кожу. И губы. Хочется увлажнить. Лизнуть.
— Ни капли…
Это все зашло слишком далеко. Злая обида, желание что-то доказать… Разбить его высокомерие.
