6
0Твоя рубашка сшита знаменитым Экленом Вирдом, его вещи зачарованы! Как и твой утюг! Значит, это ты что-то… назаклинал, и вещи испортились! Назло мне!
— Они испортились, потому что ты неумеха!
— Рубашку от Эклена невозможно прожечь! — рявкнула я. — Ты что, не знаешь?
И по мелькнувшему на его лице удивлению поняла — нет, не знал.
— Мои вещи покупает семейная экономка, — помрачнел Эш. — И я понятия не имею, где она их берет! Мне на это наплевать!
Ну конечно! То, что для меня невероятно, для белобрысого сноба — лишь обыденность! Он и не задумывается о таких мелочах, как появление рубашек или брюк в его шкафу!
— И ты чокнутая, раз думаешь, что я потрачу чары на какое-то пятно! Или на то, чтобы позлить тебя! Поняла, пустышка? Я тебя даже не замечаю.
— Но ты заметил, что я надела твою рубашку, — тихо произнесла я.
— Ты так выставляла напоказ свои прелести, что надо быть слепым, чтобы не увидеть! — почти прорычал Вандерфилд.
— Я ничего не выставляла! — опешила я. — Да что… да как ты смеешь!
— Еще как смею! Решила подработать своими формами?
— Да пошел ты! — не сдержалась я. — Ты эту рубашку вообще выкинул! Я ее под кроватью нашла!
— Может, мне нравится, что она там лежит?
— Да подавись ты своей рубашкой!
Дернула жакет, расстегивая застежку, выдернула из-за пояса юбки белый шелк. Расстегнула пуговицы.
Опомнилась.
Что я делаю? Святые праведники! В присутствии этого белобрысого гада я постоянно творю какую-то ерунду!
— Ну что же ты остановилась, пустышка? — голос Эша снова стал тягучим. Обволакивающим. Вкрадчивым. — Продолжай.
— Отвернись.
— Даже не подумаю.
— А потом ты снова скажешь, что все ненастоящее, да? — тихо произнесла я. Вандерфилд вздрогнул.
— Я к тебе больше и пальцем не прикоснусь. Развлекся, и хватит. Не обольщайся.
— Обольщаешься здесь ты, Вандерфилд.
— Нет, пустышка. Я помню, как ты засовывала в мой рот свой язык. Хочешь повторения?
— Да я чуть не умерла от тошноты!
Он негромко рассмеялся.
— Какая же ты подлая врунья. Правду говорят, в Котловине живут лишь отбросы. Ты хочешь, чтобы я снова усадил тебя на стол и облапал. Или ты хочешь большего?
— Да провались ты в бездну! Ты так просил поцеловать тебя, что до сих пор противно!
— Это было лишь заклинание! — прорычал Вандерфилд. — Заклинание, ясно?
Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Мысли в голове путались. Эмоции… их было слишком много. И почему основная — желание увидеть, как презрительная маска высокомерия сползет с красивого лица парня."
"— Аодхэн назначил тебе десять штрафных балов, — встряхнувшись, произнес Эш. — Вряд ли у тебя есть сины, чтобы внести их в казну. Давай посмотрим, кто здесь врет, пустышка. Я заплачу тебе десять синов за небольшую игру. Каждый по очереди снимает свой предмет одежды. Я не прикоснусь к тебе.
