8
0
И уже похрен на мальчика, трусливо смотавшего с такой скоростью, что даже имя его не запомнилось.
И на свои эмоции по поводу его тупых подкатов к русалке — тоже похрен.
Это все было давно. В другой реальности.
А в этой — плеск воды, одуряющая свежесть лесного озера, огромные русалочьи глаза, испуганные и недоумевающие, прозрачная кожа с веснушками… И близость. Невероятная, невозможная. Такая, на тонкой грани, когда ее недостаточно. И нужно еще ближе. Необходимо. За грань."
"И, судя по неожиданно загоревшемуся ответу в прозрачных глазах, ей тоже необходимо. Жизненно необходимо.
— Темик… А что происходит?
Бац!
И словно осколки стекла от высокого манерного голоса рассыпаются. Острые такие, до крови ранят.
Испуг и гнев в глазах русалки, мое движение удержать, плеск тонких ножек, сложенных русалочьим хвостиком, по воде. И через мгновение она — рыбкой из моих лап — на бортик бассейна, и мне остается только в бессилии наблюдать удаляющуюся стройную фигурку в зеленом купальнике. Облизывать тонкие очертания, открытую спину с ровной строчкой позвоночника, рыжие волосы — змеями по точеным плечам, вода, ручьями стекающая с них… Розовые пяточки, быстро мелькающие… Завлекающие… Изящные лодыжки… Кукла фарфоровая, вся — сплошное искушение. Разве так бывает? Разве это возможно?
— Темик… Я не понимаю… Ты меня не слышишь совсем? Я тебя спрашиваю, что происходит? Кто эта соска?
Вздрагиваю, еле умудряясь оторвать взгляд от спешно убегающей от меня русалки, смотрю на… Вику. Ну конечно же, Вику, мать ее!
Я о ней, признаться, совершенно забыл.
Вроде как, она должна была уйти домой…
Какого хера тут забыла?
И вообще… Темик… Какого хера?
Вся нерастраченная на шустрого парнишку злоба возвращается в троекратной геометрии.
Я молча подтягиваюсь на руках, выбираясь из бассейна.
Получается у меня это не так ловко, как у русалочки, ну так во мне и веса побольше. Примерно в три раза…
Сколько она весит? Сорок пять кило хоть есть?
А я сто десять примерно…
Задумчиво припоминаю, были ли у меня когда-либо настолько маленькие девушки, низ живота обдает жаром, потому что приходит четкое понимание.
Не было. Но будет.
Будет.
— Темик…
Холодная, словно лапка у жабы, ладонь ложится на грудь, и меня всего передергивает от омерзения.
Какого хера, опять же?
— Ты какого хера здесь еще? — перевожу на нее взгляд, — сказал, чтоб домой ехала.
— Темик… Но я… И вообще! Кто эта овца? — Вика не дура, знает, что лучшая защита — нападение, и ей кажется, что она тут в своем праве.
Ключевое слово какое?
Правильно, «кажется».
— Так. Сейчас развернулась и свалила домой, — коротко командую я таким тоном, от которого у подчиненных слабость в коленях наступает, — и забыла про меня. Никаких «Темиков» и прочего, поняла?
— Но…
— Не поняла, значит.
