7
0Помнишь?
Ну… Допустим… После того, что он со мной сделал, даже немая от природы заговорит…
— Хорошо… Тогда… Поговорим?
Ну и вот… Говорим…
Вернее, он говорит и ждет от меня того же. Чуда, короче, ждет.
А его не бывает, чуда.
И, судя по тому, что сейчас я ни слова, ни звука не могу выдавить из себя, до этого была разовая акция. Временная мера. Организм защищался от… слишком интенсивного на него воздействия.
— Ты стонала, — терпеливо напоминает Биг Босс, — и отвечала мне «Да». Помнишь?
Ох черт… Такое забудешь…
Стыдливо поджимаю под себя ноги, укутываюсь плотнее в покрывало.
И Темирхан переводит взгляд с моего лица на голую ступню, мелькнувшую из-под покрывала… И его монгольские глаза становятся сплошь черными опять. Он непроизвольно проводит языком по нижней губе, быстро, едва заметно… И ноздри на хищном лице подрагивают…
Меня окутывает волна запоздалого ужаса, просто от осознания своего нахождения так близко к хищнику…
Он меня уже пробовал, он уже все видел… Почему так ведет себя? Словно… Словно еле сдерживается? Чтоб не напасть.
— Так что ты еще можешь сказать, а, русалка? — голос его пробивается через острое, все заслоняющее ощущение опасности, и я торопливо отнекиваюсь опять.
Ничего. Ничего не могу.
И… Не хочу! Не хочу ничего говорить!
Молнией в голове — воспоминания о своем шоке, когда… застонала в первый раз. И затем, когда выдохнула свое согласие. На любые его действия с собой.
Это точно был форс-мажор…
— Так, — выдыхает Темирхан, — мне это надоело. Иди сюда.
Я только еще больше округляю и без того круглые глаза. Куда идти? К нему? Голой???
Он рехнулся?
Темирхан прекрасно видит мой страх, мои сомнения… И это его, судя по всему, дико бесит.
— Иди. Сюда.
Голос становится жестче, в нем отчетливо проскальзывают металлические ноты…
И я иду.
Спускаюсь с кровати, неловко переваливаясь, обматываюсь покрывалом, как тогой, и иду. К нему.
Это не то, чтоб страшно, но… Но все равно не по себе.
Я до сих пор не знаю, как с ним общаться, как себя вести.
В наших странных отношениях всегда инициатор — именно он. А я… Я просто подчиняюсь. Плыву по течению.
Это, наверно, ужасно и глупо. Но я не способна переть против течения. Против него. Да и не получится.
Когда оказываюсь на расстоянии метра, Темирхан, до этого спокойно сидевший в прежней позе и внимательно наблюдавший за моими передвижениями, неожиданно резко выбрасывает руку и ловко сажает меня себе на колени.
Я только охнуть успеваю. И замираю изумленно. Потому что охаю я не беззвучно.
