8
0В реальности же у меня дешевая пьеса из третьесортного театра, и слова у меня, глядя на «игру» Марка, рвутся только обсценные. Я, как Станиславский, – не верю. И то, что из меня пытаются сделать дуру, очень злит. Так злит, что меня понесло и уже не остановить.
– Чего ты хочешь добиться? Зачем вообще поехал со мной?! Тебе же наплевать. Зачем строить из себя благородного рыцаря без страха и упрека?!
– Я не понимаю, Катя? Что я сделал не так? Я просто спросил, из обычного любопытства, не более того, – Марк хмурится, сжимая руль до побелевших костяшек.
– Ты не интересовался сыном все четыре года! Более чем ясно выразился, как к нам относишься.
В салоне повисает тишина, слышно лишь мое тяжелое дыхание и биение сердца, что, как сумасшедшее, отбивает чечетку по ребрам. Марк замер и не сводит с меня взгляда своих темных омутов, опаляя, стараясь сжечь дотла. Но я не боюсь. Потому что однажды уже сгорала заживо в огне.
– Чей это ребенок, Катя?– упорно переспрашивает Марк охрипшим голосом.
Но простой невинный вопрос выводит из себя окончательно, и я полыхаю гневом, как подожженная цистерна с бензином.
– Ты дурак, или реально поехал, Марк?! Ты прекрасно знаешь, чей это ребенок! Зачем все эти вопросы?
– Вероятно от того, кто подарил тебе это кольцо?! – со злостью отвечает Марк, ударяя кулаком по рулю. Ему тяжело сдерживаться, но, черт бы его побрал, он не имеет права на эти эмоции! Он сам вышвырнул меня и новорожденного ребенка за борт своей жизни!
– Что? – растерянно перевожу взгляд на правую руку и горько усмехаюсь.
Это кольцо – подарок отца на восемнадцатилетие. Он подарил его со словами, что оно приносит удачу. Я всегда безоговорочно верила папе, поэтому стала надевать его на все важные и волнительные мероприятия. Одно из них – новая и серьезная работа. А после я просто забыла его снять, так и носила. На удачу. Но, кажется, украшение впервые дало сбой.
– Марк, давай прекратим этот цирк. Я очень устала, и меня ждет Китенок. Все, чего я хочу – принять душ, и чтобы ты исчез.
Берусь за ручку в намерении выйти, но Марк оказывается быстрее и блокирует все двери.
– Нет, Катя. Нам надо поговорить и никто не выйдет из этой чертовой машины, пока я не получу ответы на все вопросы. Начнем с самого простого: чей. Это. Ребенок?!
– Воскресенский, ты глухой?! Я же сказала, что это ТВОЙ сын!! Что тебе непонятно?! А еще ты ясно задал направление, куда нам стоит с ребенком идти. Еще тогда, четыре года назад!
– Что? О чем ты? – на лице Марка – неподдельное удивление и шок. Я и подумать не могла, что он такой идеальный актер. МХАТ оторвал бы его с руками.
