1
0— Ладно помрет, а может инвалидом остаться.
— Ты что такое говоришь?
— А что?
— Какая же ты дура, а. Просто слов нет.
— Я бы предпочла смерть.
— Точно дура, — фыркает голос постарше. — Готова детей сиротами оставить.
— У меня нет детей.
— Вот когда будут, тогда и поговорим.
— А я поэтому детей и не хочу, — вздыхает молодой голосок, — родишь, а потом с тобой такое. И ведь тут каждый день что-то с другими да происходит.
— Привыкнешь.
Через минуту мимо меня идут пожилая медсестра и молодая рыженькая санитарка.
Закидывают в рот леденцы и останавливаются.
— А у тебя кто? — медсестра прячет руки в карманы штанов и хмурится.
— Муж, — едва слышно отвечаю я.
— вот и замуж не хочу, — шепчет ей в ответ санитарка. — Влюбишься, выйдешь замуж, а потом его еще хоронить.
— И что с мужем-то?
— Заражение крови.
— Если вовремя привезли, выкарабкается, — медсестра хмурится. — Не раскисай.
— Так могут органы пострадать, — санитарка чешет щеку.
— И чего ж ты не врач тогда? — медсестра зло зыркает на нее.
— Меня на экзаменах завалили, — огрызается та. — ты уже спрашивала. И да, заражение крови — это серьезно.
— Куда серьезнее быть такой дурой. Это точно не лечится.
— Хорош трепаться! — на крыльцо больницы выходит та самая медсестра, которая ватку с нашатырным спиртом под нос мне пихала. — И если вы опять курили, я на вас жалобу накатаю. Курили? Эй, — переключается на меня, — красавчик твой сам уже дышит.
— Насколько красавчик? — спрашивает шутливо санитарка.
— Ты бы постеснялась, тут его жена сидит.
— Чего мне стесняться? — энергично шагает к крыльцу. — Мне из-под него утки, возможно, придется выносить. Содержимое в них одинаковое, вне зависимости красавчик там или нет.
— Что естественно, то небезобразно, — пожилая медсестра вздыхает и ковыляет к крыльцу.
— Безобразно, — фыркает санитарка и зло собирает волосы в хвост, — и платят за это безобразно непростительно мало. И мне сегодня операционную, похоже, придется отмывать от крови. Почему в мои ночные смены вечно происходит что-то подобное?
Люди умирают, болеют а для медперсонала — это рутина и работа. В стенах больницы происходит трагедия за трагедией, за которыми скрываются тайны, ошибки и прожитые года, но перекуры под ночным небом никто не отменял.
— все будет хорошо, — санитарка оглядывается, — нового найдешь, если что. Ты же красотка.
Получает от медсестры подзатыльник:
— Какая же ты дурная, Дашка. Тебя бы за твой язык повесить на заборе.
Глава 29. Доброй ночи
Мама целует мои руки и плачет. Чувствую себя так, будто меня пробили арматурой сотни раз, а после придавили бетонной плитой. Вместо мозгов — слизь, а глазные яблоки словно надули ядовитым газом.
