1
0Вот тогда я был готов к ответственности, моя милая, а кода мы случайно встретились пару лет назад, у меня не было цели в итоге остаться с тобой. И ты это знала, Лен. Я ни разу не поднимал вопрос о том, чтобы ты развелась и ушла ко мне. И мы не строили с тобой совместных планов на будущее:
— Но я…
— Любишь меня? — вскидываю бровь. — Прибереги эти слова для мужа-импотента.
— Не смей.
— Ты была голодной, Лен. Физически. У вас под одеялом все плохо. Видимо, ночные смены, многочасовые операции сказались на талантливом хирурге, у которого страсть не к жизни как таковой, а к кишкам и крови.
— Прекрати.
— Да и что сравнится с комплексом бога, да? А хирурги им часто страдают.
Особенно те, кто идут по головам к признанию. Смысл тратить время на жену, когда надо написать статью в научный журнал, подготовиться к симпозиуму, на котором надо блеснуть и собрать лавры? И ты его в этом поддерживаешь. Ты ведь должна быть замужем за гением.
— Он спасает жизни.
— И ты не хочешь терять гения, которым хвастаешься перед подружками, коллегами, родственниками. Он твой проект, да? Сама в свое время поддалась уговорам родителей поступить в педагогический, когда хотела в медицинский.
— Ты несправедлив ко мне.
— Сейчас ты в панике. Ты липнешь ко мне, потому что тебе несолидно быть разведенкой с двумя детьми. Так вот, Лен, — приближаю свое лицо к ее. — Давай начистоту. Мне твои дети не нужны, и не станут они мне родными и любимыми. И это уже мне несолидно сейчас разводиться, чтобы потом жениться на тебе. Что ты мне дашь, кроме проблем? В чем твое преимущество для меня, как крупного бизнесмена?
— А в чем преимущество твоей жены?
— Начнем с очевидного, — улыбаюсь. — Она мать моего сына.
У Лены дрожат губы. Она отворачивается и шепчет:
— Ты разрушил мою жизнь.
— Я тебя силой не брал, — устало вздыхаю, сглатываю ком тошноты, который растекается слабостью и болью в теле. — Не вынуждал. Я помогу с разводом, если Слава залупится, но на этом все.
— Что? — смотрит на меня круглыми глазами.
— Я устал, — смахиваю испарину со лба.
— Мерзавец, — презрительно выплевывает мне в лицо и плывет к машине.
Дожидаюсь, когда ее хетчбэк с визгом шин рванет с места. Открываю калитку, несколько шагов по дорожке мимо цветущих кустов и я останавливаюсь. Прижимаю руку к ране. Острая боль, которая жаром расходится по всему туловищу. Вновь накатывает тошнота, слабость и в глазах темнеет.
— Макар? — слышу голос Ули.
Меня затягивает темнота, что пульсирует спазмами, и ноги подкашиваются. Я падаю. Падаю мешком.
