1
0
— Макар! Дина! — визг Ульяны режет перепонки ржавым ножом. — Вызови скорую!
Дина!
Выхватываю среди размытых пятен бледное лицо Ули и с перерывами на хриплые выдохи шепчу:
— Ничего никому не говори… ты ничего не знаешь… слышишь?.. Уля… Рот на замке держи… И стерва-няня пусть… молчит.
Глава 27. Хочу проснуться
Макар холодный и бледный. Испарина на лбу, шее, и рубашка на груди мокрая. Он то отключается, то опять ненадолго приходит в себя, чтобы потребовать моего молчания и того, что не было никакого ножа.
— Когда я заглянула в кабинет, чтобы сказать, что гостья пожаловала, он уже был на грани лихорадки.
— Да где скорая?! — в панике шепчу я.
— Ты будешь молчать… — взгляд Макара на секунду проясняется. Смотрит зверем на Дину.
— Буду, — та кивает, и Макар опять роняет голову мне на колени Тяжело дышит. Закрывает глаза. Поднимаю взгляд на Дину, и та тихо говорит:
— спокойно, Уля… — а у самой в зрачках застыл страх.
— А если он умрет?
Вой сирены, и Дина бросается к калитке. вдохи и выдохи Макара становятся тише.
— сюда! — кричит она.
Дальше все происходит, как в тумане. Дина оттаскивает меня к крыльцу.
— В какую больницу? — спрашивает Дина, а я оседаю на ступени."
"Я бы кинулась за Макаром, но тело меня не слушается, а в ушах гул. Мне быть убийцей и вдовой? Мне предстоит ходить на кладбище, носить в сердце чувство вины перед сыном, которого лишила отца, и в мрачном молчании просить у серого надгробия прощения? Видеть в глазах свекровь черное отчаяние и жить в липкой и гнойной лжи десятки лет?
И кем я буду после этого?
Дина аккуратно подносит к губам стакан с холодной водой.
— Пара глотков, Уля. После я вызываю такси, берем Артема и едем в больницу.
Возможно, стоит кому-то сообщить о произошедшем?
— ЕГО родителям, — едва слышно отвечаю я. — Я сама поеду… Одна. А ты останься с Артемом.
— но
— Ему там не место.
На меня накатывает спазм, и меня рвет на ступени полупереваренными чипсами, вафлями и салатом.
— Все будет хорошо, — Дина вытирает мои губы платком. — Тише.
— А если нет? Тогда что?
— Я должна быть рядом, Уля.
— Рядом с моим сыном, — сплевываю и встаю, покачиваясь из стороны в сторону.
— В морозилке есть молоко… — Выуживаю телефон из кармана. — Я его на днях сцедила.
— Уля… Посмотри на меня.
— Он ведь из вредности умрет, — ищу в телефонной книге номер свёкра, — чтобы переиграть ситуацию в своих интересах… Я тогда стану злом, что будет вынуждено лгать.
— Я не думаю, что из вредности можно умереть… Из вредности можно выжить.
Я опять плыву, кода слышу голос Виталия, моего свёкра.
