0
0
Наконец, раздаются шаги и из-за угла выглядывает хмурая Ольга.
— Симпотный какой, — одобрительно выдает рыжуля, снова смерив меня с ног до головы, и почему-то задерживая взгляд на ширинке. Расстегнулась, что ли? Капитан с борта выпал?
Опускаю быстрый взгляд. Нет, все нормально. Застава на замке.
— Чего пришел? — совсем неласково выдает Оля.
Сердится. На меня. Еще бы знать почему. Вроде накосячить не успел, глупостей каких-то натворить тоже. И потрахались мы в прошлый раз задорно. Что не так-то?
— К тебе пришел, — отвечаю таким же ворчливым тоном, — поговорить надо.
— Не о чем мне говорить, со всякими…
Не договаривает, проглатывая последнее слово, и почему-то мне кажется, что там планировалось что-то неприятное.
Вообще не понятно. А я не люблю, когда мне непонятно. Я быковать начинаю.
— А ну-ка пойдем.
И прежде, чем она успевает пикнуть, ловлю ее за руку и вытаскиваю на лестничную площадку прямо в тапочках.
— Ты обнаглел, — шипит она, безуспешно отбиваясь от моих рук.
А я тем временем шагаю внутрь, хватаю какую-то куртку и сапоги. И выхожу обратно, громко хлопнув дверью. Не специально. Просто сквозняк.
— Это не мое!
— Теперь твое! — Силком накидываю ей на плечи пуховик
— Руки свои от меня убери! — она буянит, а у самой губы трясутся так, будто пытается не зареветь. Да что за фигня-то?
Я запаковываю ее в куртку, застегиваю молнию несмотря на пискливое сопротивление. После этого она все-таки сдается, и сама надевает сапоги. Тапки оставляет на коврике перед дверью.
— Зачем все это?
— Затем, — звонко хлопаю по глазку и с той стороны кто-то верещит и падает, — чтобы поговорить без посторонних глаз. Идем.
— Не вижу смысла разговаривать с таким…таким…
— Каким?
Я не могу понять, что на нее нашло, и почему вместо игривой девочки сегодня я вижу перед собой угрюмого, колючего ежа.
— Неразборчивым!
Зашибись. Вот чего угодно ожидал услышать, но никак не это.
— В смысле неразборчивый?
Она машет рукой, мол отстань со своими глупостями. Бесит!
— Идем, — я подталкиваю ее к лестнице, — на улице разберемся кто из нас неразборчивый, а кто фигней страдает.
— А пойдем. Разберемся, — она по-боевому сверкает глазами, — сейчас я тебе все выскажу. Сейчас я тебе устрою.
Нервно дергаю воротник. Не знаю в чем, но похоже я виноват.
* * *Мы выходим на улицу, и Ольга решительно чапает на детскую площадку, туда где из снега сиротливо выглядывает песочница, карусель-крутилка и качели.
Я за ней. Пялюсь на спину в дутой куртке и почему-то испытываю дичайший прилив желания. Хрен аж подпрыгивает, пытаясь протаранить ширинку.
