0
0
— О, — тихо хрюкает и обмякает в моих руках, — ты меня, это, сынок посади на стульчик. Стара я уже для таких полетов. Ф-фу-ух.
— Простите, — извиняюсь еще раз, — я задумался.
— Из-за Оленьки нашей что ли?
— Из-за Оленьки, — ворчу себе под нос.
Из-за нее родимой. Я как со шваброй то ее увидел, так и обомлел и перед глазами картинка той фурии в туалете, которая по жопе палкой надавала.
Она! Как только сразу не признал! Хулиганка кровожадная!
— Хорошая девочка, — баба Нюра кивает, — добрая. Они с Инкой с третьего этажа с детства дружат.
— А муж у нее есть?
— Надо же какой прыткий, — усмехается она, — только увидел и сразу мужа подавай.
А чего теряться-то? Тем более мне жизненно важно понять, правду ли она сказала насчет бывшего и если да, то тогда что за хрен ответит мне по телефону.
— Игорек. В одном классе учились. Худенький был, в очках. Только в одиннадцатом классе в плечах развернулся и сразу нашу Ольку себе и присвоил. Но, я тебя так скажу…Не дотягивал он до нее никогда. Она такая яркая с огоньком, а он вечно как сморчок недовольный. Только на публике хвост распушит и выхаживает, словно павлин. А так — ни о чем вообще. Слабый. Не телом, а душой. Я помню, во дворе мальчишки дрались, а он вечно в сторонке стоял и обидные слова издали выкрикивал, а подойти ближе и друзей своих поддержать боялся.
Понятно. Урод какой-то.
— Но вот Олька наша нашла что-то в нем. Свадьбу справили, из нашего района уехали. Хорошо хоть ребенка сразу не заделали.
— Они еще не развелись?
— Да кто ж их знает, мне не докладывают. Но сегодня мы с ней стояли на улице, и колечка-то на пальчике не было…
Колечко, это конечно не гарантия, но определенные надежды внушает. Может, не обманула все-таки.
— Что? Понравилась? — усмехается старая любопытная лиса.
— Понравилась.
— Ну так иди. Пригласи куда-нибудь. А то она у нас девка видна, и если Игорек ушел в отставку, то рядом мигом кто-нибудь другой появится.
Я им появлюсь, блядь. Эта моя драчунья. И хрен я ее кому отдам.
— Сейчас трубу докручу…
— Да брось ты, — отмахивается она, — какая труба! Иди!
— Я не отработал…
— Отработал, отработал. Иди. Пока птичка не улизнула.
Я все-таки убираю тот срач, который образовался по моей вине, тепло прощаюсь с бабкой клятвенно пообещав пригласить на свадьбу если срастется, и спускаюсь вниз. Но не успеваю даже руку протянуть к звонку, как дверь распахивается и на пороге появляется огненно-рыжая девица с ярко-накрашенными губами.
Она удивленно смотрит на меня, хлопает глазами, потом отступает на шаг и отклонившись назад кричит:
— Оль, тут к тебе."
"Я топчусь у порога, не зная, что сказать, а рыжая бессовестно меня рассматривает. Причем не просто как незнакомого человека, а как кусок мяса на витрине.
