8
0
Теперь мне обидно за Алекса, который вынужден работать на бессовестного подлеца и ломать руки по его приказу. Разве он об этом в юности мечтал? Нет, его тянула в педагогику! Он хотел учить!
— Мне хватило практики и того, что я сломал нос директору.
— За что? — шмыгаю во влажную салфетку.
— Да я уже причины не помню. Залупаться, вероятно, стал, — Алекс задумчиво замолкает и чешет затылок. — Не, не помню, но кровищи было море.
В новой волне рыданий валюсь на сидение и прижимаю к лицу ладони. Я знаю, что выгляжу со стороны неадекватной истеричкой, но не в моих силах остановить поток слез и подвываний, которые выныривают из самого сердца, что было безжалостно растоптано в номере отеля.
— А ведь он, я уверена, не плачет! — бью кулаком по спинке сидения. — Равнодушный, бессердечный болван!
— Он мужчина, Яна. Она справляется со стрессом иначе.
— Знаю я, как он стрессом справляется! Шлюх вызвал! — рычу я и рву салфетку в мелкие клочки.
Еще пять минут безудержных и ревнивых рыданий, и я опустошенно замолкаю, свернувшись на широком кожаном сидении в позу эмбриона.
— Успокоилась?
— Да, — шепчу я, сжимая в кулаке пустую упаковку от салфеток.
— Тогда поехали?
— Да, — киваю я и устало добавляю, — только отвези меня домой.
— От Родиона команд по твоему похищению не поступало, поэтому я отвезу домой, — Алекс зевает и передергивает плечами.
— Вот и отлично, — сажусь и собираю разбросанные по салону салфетки и их обрывки в сумку. — И я могу тебя попросить об одолжении не говорить ему о моей некрасивой истерике? Я ушла от него королевой.
— Не скажу, и ты в случае чего не упоминай, что я привез тебя к Светлане. А то…
— Мы разошлись. Окончательно и бесповоротно. И разговоров, как и встреч, я с ним не планирую, — зло закидываю последнюю мятую салфетку в сумку.
— Я понял тебя, — Алекс смеется, и я слышу в его интонациях снисходительность. — Разошлись, как в море корабли.
— Именно, — застегиваю сумку и скрещиваю руки на груди, глядя на мелькающие фонари за стеклом.
Я справлюсь. Я не боюсь одиночества, пустой квартиры и длинных вечеров. Я залатаю сердце после Сергея и Родиона, сверху залью его едким недоверием к другим мужчинам и с гордостью приму судьбу озлобленной на весь мир разведенки.
Глава 22. Таракан и прочие неприятности
По потолку ползет усатый и жирный таракан. Наблюдаю за ним, сидя на унитазе, и жду, когда запищит таймер на телефоне. Сегодня утром я проснулась от сильной тошноты и легкой слабости. Лежала под яркими солнечными лучами, сглатывала вязкую слюну и стойко боролась с приступами, что просились наружу.
Потом меня вырвало, и я решила, что отравилась вечером на прогулке пирожком, но ноющая грудь навела на нехорошие подозрения.
