Игрушка для негодяя (СИ)

Я словно насмехаюсь над Светланой, о которой ничего не знаю, тем, что я живая и что ее муж и я были в близкой связи.

— Она бы хотела, чтобы Родион был счастлив.

— Алекс…

— Чтобы был открыт миру и чувствам, пусть и противоречивым и не всегда положительным, — умиротворенно продолжает он. — И то, что ты его выбешиваешь, означает, что он вышел из тьмы скорби.

Слова Алекса прозвучали в темноте очень поэтично, и я на несколько секунд зависаю. Он же совсем не похож на философа или того, кто увлекается искусством словесности.

— Пусть его радует и бесит кто-то другой, — я перевожу взгляд на ночные тени у других могил. — Мне очень жаль, что он потерял жену, которая, судя по твоим словам, была чуть ли не святой… — замолкаю и едва слышно обращаюсь к той, кто годами терпела Родиона. — Я уверена, вы, Светлана, были замечательной женщиной, но муж у вас тот еще негодяй. Похищает, угрожает и никого вокруг не уважает. Может, в молодости он был другим, но сейчас ни одна женщина не вытерпит его характера.

Рябина шелестит под порывом легкого ветерка, и злость на Родиона меня отпускает. Нет, желания вернуться в отель и вновь его порадовать оральными ласками не появилось, но, выговорившись перед серым надгробием и белыми розами, на душе становится легче, как после беседы с подругой.

— Ты бы сказал, что мы на кладбище едем, — я вновь сердито смотрю на Алекса, — я бы цветов купила!"

"— Да тут цветов и так в избытке.

— Родион привозит?

— Раз в месяц лично приезжает, а так тут служба меняет цветы.

— Раз в месяц? — перевожу взгляд на надгробие и на глазах выступают слезы. — Милая, тебе, наверное, так одиноко.

— Яна, — Алекс наклоняется ко мне, — во-первых, она мертвая. Во-вторых, вряд ли ей тут одиноко. У нее тут столько соседей, что вечность у нее не будет тоскливой. И уверен, что Родион ее утомил своими визитами.

— Да она его каждый день ждет, а он… — я горестно всхлипываю, — раз в месяц к ней заглядывает!

— Так, ну все, — Алекс мягко толкает меня прочь от могилы, — это была плохая идея привезти тебя сюда.

— Мужчины такие эгоисты, — по щекам текут горячие слезы, — раз в месяц! Еще, наверное, на полчасика заскочит и убегает. У него ведь столько неотложных дел! Например, ему очень важно похищать чужих жен!

Весь путь от могилы Светланы до ворот я плачу и обиженно всхлипываю, а после того, как выхожу за калитку и вовсе рыдаю. В машине Алекс протягивает мне пачку бумажных салфеток и терпеливо ждет, когда моя истерика затихнет.

— Как ты можешь работать на такого эгоиста?! — невнятно вскрикиваю сквозь всхлипы.

— С трудом, Яна, с трудом.

— Уволься!

Алекс оборачивается ко мне и усмехается:

— А потом куда?

— Учителем истории! Ты зря, что ли, образование получал? — вою в мятую салфетку. — Детишек будешь учить. У тебя получится.