Яма

Какая-то фрау рассеянно на меня оглянулась и вдруг вскрикнула:

– Mein Gott! Guk mal![16]

Все тоже обернулись, уставились на меня и вдруг кинулись наутек. Сбежал даже гужевой извозчик, бросив свою повозку. Я остался в одиночестве."

"На тумбе висел плакат с крупной надписью «ОСТОРОЖНО: КИТАЕЦ – УБИЙЦА». Под нею рисунок: блинообразная физиономия, ежик коротко стриженных волос и узенькие-преузенькие глазки. За сведения о моем местонахождении полиция обещала 500 марок. Вероятно, за ними все и побежали. А может, от страха. В мирном круглом городе, наверно, редко убивают. Особенно «китайцы».

Все-таки не зря немцев у нас называют «японцами Запада». Это самая четкая и распорядительная европейская нация. Полиция успела не только объявить меня в розыск, но уже напечатала объявления и даже их расклеила!

В растерянности, однако, я пребывал недолго. Это состояние, в котором уважающий себя человек задерживаться не должен.

Прежде всего я, конечно, побежал в сторону, противоположную той, куда удалились местные жители, и забрался в какие-то безлюдные задворки. По счастью, зимой рано темнеет, и довольно скоро наступили сумерки.

Я шел, выбирая неосвещенные переулки, и решал непростую задачу: как добраться до Берлина человеку, которому нельзя появляться в людных местах? Ведь на вокзале горит яркий свет, полно народу и несомненно дежурит полиция. Мало выбраться из Марбурга. Чертову афишу наверняка уже развешивают на соседних станциях. Скоро начнут таскать в полицию всех азиатов, обитающих в округе.

По дороге на Фридрих-Вильгельм-штрассе я всё придумал.

В дом ван Дорна я пролез через открытую форточку на первом этаже. Подкрался к кабинету, где доктор давеча принимал нас с господином.

Прислушался.

Мне повезло. Хозяин был внутри, шуршал бумагами.

Дверь не скрипнула. Оказавшись за спиной у ван Дорна, я сначала зажал ему рот ладонью, чтобы доктор не заорал, и только потом поздоровался.

– Прошу простить за беспокойство, но у меня к вам большая просьба, – тихо сказал я на самом старательном немецком, потому что решил пока не выходить за рамки вежливости.

Историк вздрогнул и замычал.

– Пожалуйста, не шумите, – попросил его я и, когда он испуганно кивнул, убрал ладонь.

– Ка…кая… прось…ба? – сдавленно прошептал ван Дорн.

Его глаз за зелеными стеклами я не видел, поэтому не могу сказать, с ужасом он на меня смотрел или нет. Наверно, с ужасом. Марбург город маленький, и герру доктору уже, наверное, было известно про «китайца-убийцу». Не исключаю, что он даже успел донести в полицию о вчерашнем визите.

– Большая, – повторил я. – Не будете ли вы любезны показать мне телеграмму, которую вы отправили господину фон Дорну после нашего посещения?

Я решил для себя: если доктор начнет отпираться, я перестану быть вежливым.