Яма

– Что ж, это гипотеза, имеющая право на существование, – признал господин – как мне показалось, из деликатности. – А есть ли в городе Марбурге доктор ван Дорн и носит ли он зеленые очки, мы выясним очень просто. Я немедленно отправлю телеграмму моему доброму знакомому полицайрату Шпехту из берлинской Крипо. Он выяснит это по своим каналам. До получения ответа предлагаю версию госпожи Эммы отложить.

– Просто Эммы, – поправила она.

Господин написал запрос в Германию, и я отнес его на телеграфный пункт. Полицайрата (это такой чин, вроде нашего главного кэйбу) я тоже знал.

Мы познакомились не по детективной линии, а по автомобильной: вместе участвовали в гонках Париж – Бордо, на той самой машине «L’Éclair», которую я уже поминал. Спорт сближает людей еще больше, чем профессия.

Когда я вернулся в номер, господин выкладывал из чемодана вещи Аспена, одну за одной. Два пиджака, три сорочки, галстук, воротнички, перчатки и прочее. Каждый предмет внимательно осматривал, ощупывал, изучал ярлычки. Ничего интересного не обнаружил.

Я решил, что пора. У меня было придумано красивое вступление, подводящее к идее, которой я очень гордился.

– Расскажу вам историю оружейника Утиды Годзаэмона, – сказал я, когда господин со вздохом убрал вещи обратно в чемодан. – Это был прославленный мастер по изготовлению мечей. Его клинки ценились на вес золота – буквально: меч клали на одну чашу весов, а на другую сыпали золотые монеты. Из-за этого, будучи человеком нестяжательным, мастер Годзаэмон всегда делал рукоять и ножны из самого легкого дерева. В те времена у самураев считалось высшим шиком носить за поясом меч в простых деревянных ножнах, но с клинком драгоценной стали.

– На кой вы нам рассказываете эту чушь? – перебила невежливая Эмма."

"– А вот на кой. – Я взял трость Аспена. – Не кажется ли вам странным, что человек, богато одевающийся, путешествующий первым классом, с дорогим чемоданом, ходил с непрезентабельной бамбуковой тросточкой?

– Не хотел привлекать к ней внимание. Там же спрятана шпага.

– Я, в отличие от вас, знаю толк в холодном оружии, – снисходительно сказал я барышне. – Посмотрите на этот клинок. Это толедская сталь виртуозной закалки и ковки. Видите эти узоры? Тут чувствуется рука выдающегося мастера.

А вот здесь, под самой рукояткой, его личное клеймо.

Я показал едва заметную голову мавра, изящно выгравированную на стали.

– И что?

– Это штучное оружие, изготовленное на заказ. Нужно отправляться в Толедо, разыскать мастера, ставящего такое клеймо, и выяснить, для кого он сделал шпагу.

Говоря это, я смотрел на господина. Он должен был по достоинству оценить остроту моего ума.

Эраст Петрович провел пальцем по клинку.

– Что ж, если не будет никакой другой нити, придется тянуть за эту.