Яма

Он выбирает площадку для проведения выставки императорского фарфора.

Я приосанился."

"– Запишитесь в книге посетителей. Кто вы, откуда, число. Такой у нас порядок.

Фудомё пододвинул альбом с серебряным гербом на обложке.

– Помедленней, – шепнула мне Эмма, не шевеля губами.

Я неторопливо обмакнул ручку в чернильницу, потом сделал вид, что снимаю с пера волосок. Аккуратно вывел иероглиф «тайто», состоящий из 84 черточек.

Всё это время Эмма без умолку стрекотала.

– А посетители выставок тоже записываются в книгу? А сколько обычно приходит людей? Ну, например, на последнюю выставку сколько пришло? Я читала про нее – портреты корсаров, очень необычно! На такую странную экспозицию наверно и люди приходят необычные?

Сначала привратник неохотно, но отвечал.

«Да, записываются все… Посетителей обычно немного, потому что у нас строгий тон: господа должны быть в белом галстуке, а дамы в жемчугах или бриллиантах, мы гонимся не за количеством публики, а за ее качеством». Но до вопроса о посетителе в зеленых очках Эмма не добралась.

– Если этот мсье – дипломат, почему он без перчаток? Никогда не видел дипломатов без белых перчаток, – заявил вдруг чертов Фудомё.

Я действительно не ношу перчаток. У меня никогда не мерзнут руки, они всегда горячие, даже в русский мороз.

– Могу я попросить у вашего спутника визитную карточку? Уж она-то у советника посольства обязательно должна быть.

Он уставился на меня испепеляющим взором.

– Вы кто такие? Аферисты? Убирайтесь отсюда, пока я не вызвал охрану!

Мне стало интересно, как в этой ситуации поступит Эмма.

Она поступила нестандартно. Перегнулась через стойку и плюнула грозному стражу в физиономию – обильно и с удивительной меткостью: прямо в глаз, как плюющаяся ядом черношеяя кобра.

– Поучись разговаривать с дамами, скотина!

Служитель вскочил, опрокинув стул. Заорал: «Охрана!», ринулся куда-то вглубь помещения.

– Уматываем! – приказала Эмма, но я, не дожидаясь этого ценного указания, и так уже бежал к двери.

Она выскочила на улицу на пару секунд позже. Мы понеслись прочь, свернули за угол и остановились только там.

– «Не суйтесь? Всё испортите»? – саркастически повторил я. – Браво. Редко увидишь столь успешный опрос свидетеля.

– Этот индюк все равно ничего бы не сказал. Мне нужно было его отвлечь.

Эмма вынула из-под пальто альбом для посетителей.

– Здесь записаны все, кто побывал на корсарской выставке. – Она стала листать страницы. – Вот день открытия, двадцатое декабря. И дальше, до двадцать седьмого, когда она закрылась.

Я пожал плечами.

– Во-первых, тут сотни имен. Во-вторых, как вы поймете, кто из этих людей был в зеленых очках? Не говоря уж о том, что записаться можно кем угодно. Ваш трофей не имеет никакой ценности.