Яма

Но… скажу честно, я почему-то была рада, что японец остался жив. Он занятный. Не такой, как другие мужчины. Пожалуй, я к нему даже привязалась. Как привязываются к собаке. У меня в детстве был спаниель. Заболел, пришлось отравить, чтоб не мучился. Тем более собаку убивают, если она взбесилась. Скажи, что нужно делать. Я всегда исполняю инструкции.

В Париже она тоже в точности выполнила инструкции, присланные по телеграфу.

Сюзанна прибыла на место первая. Ей было поручено провести диагностику сыщика Фандорина – «особенный» он или нет. Сюзанна сообщила: они оба особенные, и срочно вызвала Мирину, чтобы занялась японцем.

Прислала подробное резюме на обоих. Там в конце говорилось: «Поскольку они очень разные, я беру на себя господина. Его слабое место – нежная damsel, которую нужно спасать. Это я. Слуга-японец будет воском в руках властной, непредсказуемой, неприступной амазонки. Тебе даже прикидываться не придется. Просто будь собой».

Задание было любопытное. Пожалуй, даже небесприятное. Но закончилось паршиво. Даже катастрофично. Разгромлены берлинская база и главная контора. Убиты оба ближайших помощника Шефа: глава и легальной, и нелегальной структур.

И бог знает сколько рядовых бойцов, каждый из которых представляет собой огромную ценность.

И всё потому, что они с Сюзанной недостаточно хорошо выполнили свою работу. Не поняли, что в этой парочке опаснее слуга, а не господин.

– Убьет его Эфа, – показала Сюзи на молчаливую матадорку. – Но перед этим ты должна вытянуть из него главное: кто за ним стоит. Не может быть, чтобы всю эту вакханалию твой воздыхатель устроил в одиночку.

– Ясно, – кивнула Мирина, сосредотачиваясь. – Но убью его я.

Слабость в себе нужно давить собственной рукой. Этот твой урок, самый первый, я хорошо усвоила. Помнишь – когда ты вызволила меня из-под ареста?

– Еще бы. – Сюзи улыбнулась. – Я специально приехала в Англию поискать новые кадры среди суфражисток. Думала, зря трачу на этих куриц время, пока не увидела рыжего цыпленка, который вмазал коленкой по яйцам полицейскому. С тех пор цыпленок вырос в орлицу.

– Всё, – подняла палец Мирина. – Спрячьтесь обе, и ни звука. Мне нужно настроиться.

Окна в башне были мелкого плетения, каждый стеклянный квадратик разного цвета – очень красиво, особенно в лучах заходящего солнца.

Подоконник, пол, стены – всё будто в переливчатой мозаике.

Натянутая веревка подрагивала, через открытую форточку было слышно приближающийся шорох.

Вот из-за витража выплыла круглая голова. Мокрый от пота ежик волос, наморщенный лоб, устремленные вверх глаза.

Маса прижался лицом, расплющив нос, сощурился, но вряд ли что-то разглядел – помещение должно было показаться ему темным.

Мирина смотрела из-за выступа стены.