Я (не) буду твоей

Как теперь жить? Что теперь делать? Уезжать из страны, как предложил Витя? Или пробовать поговорить с отцом?

Нет, лучше с Маратом. Отец-то понятное дело хочет, чтобы я вышла замуж за Керимова. А что думает сам Марат? Ну не было же у нас никаких отношений толком за эти годы. Мы не виделись месяцев десять и за все свидание поцеловались только два раза. Очевидно ведь, что Марат не испытывает ко мне таких же чувств, как Витя. А значит, возможно, я могла бы поговорить с ним по душам? Ну зачем ему самому эта свадьба? Зачем ему я?

Витя убирает тест на журнальный столик и притягивает меня к себе. Просовывает ладонь под кофту и гладит животик.

— Мы безответственно относились к контрацепции! — восклицаю в сердцах.

— Ну хватит, — целует меня в щеку.

— А что теперь?

— У нас будет ребенок.

— И как мы будем жить?

— Так же, как и все молодые пары с детьми.

Хочется ответить, что они ругаются и разводятся. Но не буду.

— Нам надо пожениться, — вдруг заявляет, чем ошарашивает меня.

Гляжу на Смолова в оцепенении. Он это серьезно? Зовёт меня замуж? Новый адреналиновый взрыв разбегается по венам. Чувствую, как на глаза выступают слезы.

— Почему ты плачешь? — тихо спрашивает, вытирая пальцем слезинку в уголке губ.

— Ты хочешь на мне жениться? — произношу так, как будто не верю.

Витя смог становится смущенным.

— Да, хочу.

— Из-за ребенка?

Качает головой.

— Нет, почему? Я бы и так на тебе женился попозже. Ребенок просто ускорил процесс. Нужно же, чтобы он родился в браке.

Сегодняшний вечер продолжает изобиловать сюрпризами. Не выдержав нахлынувших эмоций, издаю всхлип.

— Любимая, что с тобой? — Витя прижимает меня к себе.

— Я просто очень счастлива. Никогда не была так счастлива, как с тобой.

— И я очень с тобой счастлив. Мы выберемся из этой западни и поженимся, а потом у нас будет ребёночек.

— Для начала нужно отменить мое заявление в загс с Маратом,— шмыгаю носом.

При упоминании о женихе Витя моментально напрягается.

— Я поговорю с ним. На самом деле он не так уж и заинтересован в свадьбе со мной. Чувств ко мне у него нет. Имеет смысл говорить не с моим отцом, а именно с Маратом.

— Я сам с ним поговорю, — напряжённо отвечает.

— Нет. С Маратом поговорю я.

— Даша, я не хочу, чтобы ты даже виделась с ним.

— Поверь, я тоже не хочу с ним видеться, но этот разговор должен быть между нами двумя. На самом деле Марат более чем адекватен. Намного адекватнее моего отца. Мой папа нас просто не услышит, потому что ему доля в заводах важнее меня. Я же ему не родная дочь. Может, потому он и не отдал меня в детский дом, чтобы однажды использовать в своих целях. Как чувствовал, что пригожусь.

Витя не отвечает. Надеюсь, он услышал меня. Поуютнее укладываю голову у него на груди.

— Я люблю тебя, — тихо говорю.

— И я тебя очень люблю.