3
0
Когда я укладываю Марику на ее кровать, она испытывает просто взрывающий меня коктейль из смущения, желания, волнения… Присаживаюсь на край ее кровати и, склонившись, целую.
Губы, щеки, веки, лоб, шею… Нежно, страстно, едва сдерживаясь. Тихий стон, сорвавшийся с губ Марики, почти что убивает мое самообладание. Если бы не скрип половиц и тихие шаги проснувшейся Рины, я бы не остановился. А Марика не остановила бы. И это заставляет кровь бурлить так, словно Ригель рядом.
— Обычно Рина не ходит по ночам, — шепчу я в шею девушки.
— Обычно ей не приходится, наверное, спать в чужих домах, — отвечает она.
Я укладываюсь на бок и прижимаю Марику к своей груди, натягивая на нас одеяло.
— Спи, — говорю ей на ухо я. — Завтра нас ждет непростой день.
— Хорошо, — она не спорит, словно вот-вот уже заснет.
И сам я тоже чувствую, как уплывает мое сознание. Только где-то далеко, в темноте, словно среди тумана, я едва различаю слова:
— Что будет, если я скажу, что я не Марика?
Глава 49
Мои слова остаются без ответа: Роувард лишь спокойно улыбается во сне и сильнее прижимает меня к себе. Я засыпаю под уверенное биение его сердца, а утром просыпаюсь… в пустой кровати. Можно даже подумать, что мне это все приснилось, но подушка пропахла ароматом дракона: терпкостью дубовой коры и бодрящей остринкой перца.
— Марика, — раздается громкий шепот от двери. — Ты уже проснулась?
Я приподнимаюсь на кровати и вижу Ульку, которая переминается у входа.
— Что случилось?
— Дракон приказал накрыть завтрак в столовой и просил спросить, согласишься ли ты присоединиться к нему и его гостям, — говорит горничная.
А в глазах у Ульки прямо-таки обожание, как будто смотрит на богиню.
— Гостям? Будет кто-то кроме Рины? — уточняю я, спуская ноги и ища глазами одежду.
Кажется, после этих слов она еще восторженней на меня смотрит, тут же оказывается рядом и достает новое платье: нежно-голубое, из тонкой шерсти и с серебристой вышивкой.
— С госпожой Ринару прибыл еще господин Фридер, — суетясь, говорит Улька. — Важный какой-то. Говорят, наш мэр даже несмотря на то, что вчера праздник поздно кончился, как ужаленный вскочил, как узнал.
— Сестра твоя рассказала? — спрашиваю я.
— Она самая. Прибежала рассказать, что господин Гриндорк с самого утра по дому носится и ругает на чем свет стоит Эльвариам, — меня очень быстро умывают и одевают в несколько слоев, верхним из которых является то самое платье. — Я-то сама к дракону не пойду… А ты…"
"Улька прячет глаза, как будто смущается. Даже губы кусает.
— Так, давай договаривай начистоту, что там в твоей голове.
Она пыхтит, видно, что хочет рассказать, но как будто что-то ей мешает. Потом ловит все же мой взгляд в зеркале и сдается:
— Весь город уже шумит.
