3
0То, что он направлен на угнетение дракона, я уже понял, чисто логически из всего того, что знаю."
"Девчонка грозно так, воинственно пытается меня убедить, что подсвечник — это зло, а сама незаметно (наверное, она в этом уверена) перемещается к артефакту. А чувства такие яркие, такие чистые, такие сочные…
В чем я точно уже уверен, так это в том, что рядом с ней мой Дар действительно оживает.
Не планирую, но так выходит, что усаживаю ее к себе на колени и… пропадаю. В ее аромате, в сбитом дыхании, в бархате прикосновений кожи.
— А что будет, если я скажу, что этот подсвечник для меня абсолютно безопасен? Как и ты. Потому что у меня… нет дракона.
Зачем я это сказал? Что, если она захочет этим воспользоваться?
Она замирает, напрягается, нервно облизывает губы.
— Роувард, — Марика, кажется, задерживает дыхание. — Понятия не имею, что ты задумал. Но… ты должен поговорить с Руди. Я постаралась все ему объяснить. Тебе не могу.
Длинный громкий ее выдох и судорожный вдох, когда мои губы касаются шеи Марики.
Сжимаю ее ещё крепче в своих руках. Я чувствую только беспокойство, ни сожаления, ни разочарования — ничего, что могло бы говорить о ее недобрых намерениях. В груди становится теплее, по венам растекается радость.
Кладу ладонь на щеку Марики и чувствую, что она горячая. Смущена и возбуждена. И это почти выбивает из моей головы все серьезные мысли, пуская фантазию по одному пути, а желания…
— Он мне все рассказал, Марика, — говорю я. — Только вот… Ты мне ничего не хочешь рассказать о себе?
Девушка испуганно распахивает глаза, замирает, как кролик, глядящий в глаза своей смерти. Мне не нравится привкус страха, раздражает, что Марика боится меня. Но я знаю, что она боится и за меня. Что перевесит?
Я давно хотел задать этот вопрос. Но не был уверен, что она готова ответить.
— Я… Я не менталист, — выдыхает чуть слышно она. — Но я могу разговаривать с Руди. Понятия не имею почему. И я совсем не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Она поворачивается к подсвечнику, как бы намекая. Если я правильно понял совенка, напрямую она сказать ничего не может. Но и намекает Марика прекрасно. Хотя чувствую, что она по-прежнему недоговаривает.
— Пойдем ко мне? — внезапно предлагает девушка.
Чувствую, как мои брови поднимаются все выше, а губы растягиваются в хитрой улыбке. Зато в остальном теле бушует вовсе не удивление — предвкушение, скорее, жажда.
— Я не... О том!
Бездна, даже в полумраке я вижу, как полыхают ее щеки.
— От “того” я бы не отказался, — честно признаюсь я, но встаю, не выпуская Марику из рук.
— Там безопаснее...
Тушу свечу мимоходом и перехожу в ее комнату, ступая как можно тише, потому что знаю, что Рина в соседней комнате.
