3
0Надеюсь, что мы скоро достигнем соглашения.
— Но я все же надеюсь, что вы почтите своим присутствием наш праздник. Это будет очень приятно для всех нас, — расшаркивается мэр.
Конечно. Верю. Верю. И еще раз верю.
Роувард притягивает меня к себе за талию, сначала скрывается в толпе, а потом и вовсе уводит прочь из зала. Вот так. Без лишних прощаний и разговоров.
— Это больше похоже на побег, — отмечаю я.
— Будем считать, это тактическое отступление. Я не готов больше не минуты проводить в этом кисло-протухшем обществе, где из истинных эмоций только зависть, злоба и желание придушить собеседника, — усмехается Роувард. — Я успел забыть, насколько это неприятно.
Почти незаметно забрав свои плащи, мы выходим из особняка мэра, преодолеваем ограду и проходим быстрым шагом несколько домов по улицам, которые освещаются редкими факелами и светом из окон. Потом Роувард ловит экипаж, а пока мы едем, сжимает рукой мою ладонь, выписывая на ней большим пальцем замысловатые узоры, которые запускают мурашки по моей коже.
После всего произошедшего на балу, напряжение, которое висит между нами, кажется странным, немного ненормальным, но тем сильнее хочется, чтобы оно не пропадало. Как будто я цепляюсь за Роуварда, а он — за меня. И это очень важно для нас обоих.
Выйдя из экипажа, дракон подхватывает меня на руки и не выпускает, пока не заносит в дом. Как только за нами захлопывается дверь, он разворачивает меня, прижимает спиной к стене и впивается в мои губы.
Его поцелуй яркий, нетерпеливый, клеймящий, тут же выбивает из головы все мысли. Я позволяю его языку проникнуть в мой рот, ласкать мой язык с неистовой нежностью, требовать большего. Горячие руки скользят по моему телу от талии к груди, стягивают плащ, зарываются в мои волосы, чуть оттягивая голову назад, чтобы губы могли оставить влажную дорожку поцелуев по шее вниз. Так, что пальчики на ногах поджимаются, трепет и комок жара из груди опускается ниже, а с губ срывается рваный вдох, откликающийся рыком Роуварда, словно эхом.
Я закрываю глаза и запускаю пальцы под камзол Роуварда, чувствуя, как перекатываются мышцы под тонким шелком рубашки. В тишине кажутся оглушительными звуки поцелуев, тяжелое дыхание и стук сердец, бьющихся заполошно, громко и в унисон.
— Марика… Моя… — шепчет Роувард между поцелуями. — Слышишь? Ты моя…
Таю под его руками, соглашаясь с каждым словом, но не потому, что не готова спорить, а потому что именно так и чувствую.
— Вард? Где ты ходишь? И почему не встречаешь гостей?
Женский голос из глубины зала оказывается эффективнее, чем ушат ледяной воды.
Глава 46
Я отталкиваю Роуварда. Ну как отталкиваю — пытаюсь, но все же, если бы он сам шаг назад не сделал, вряд ли у меня получилось бы.
