3
0Дракон делает шаг назад, оставляя меня мерзнуть без его обжигающего тепла, но я чувствую его взгляд на своей спине, даже не оборачиваясь. Только сейчас до меня доходит, что у меня в ведре все, что было надето на Роуварде сверху, ничего из одежды у меня тут нет, и он так и продолжит дальше ходить и смущать меня своим телом. Шикарным телом.
Надо его выгнать.
Злюсь на себя за то, что реагирую так на него, в сердцах сдвигаю мешающую металлическую форму для свечей и…
— Ай! — вскрикиваю я, сжимая кулак.
Край одной из форм был плохо обработан, а, может, просто когда-то пострадал, и теперь всю мою ладонь пересекает глубокий порез. Под манжету тонким ручейком устремляется кровь.
Шиплю от боли, оглядываясь, чтобы найти хоть что-то, чем можно перевязать, но вокруг, к сожалению, сплошняком какие-то грязные тряпки, а мне еще сепсиса не хватало.
Дракон рычит, перехватывает мое запястье и вынуждает распрямить пальцы. На лице появляется неприкрытое раздражение, прекрасно маскирующее беспокойство. Левой рукой он нащупывает в камзоле, плавающем в воде, знакомую баночку, ловко вскрывает крышку и наносит на рану.
Меня ослепляет вспышкой боли совсем как в первый раз. Но если в первый раз дракон просто крепко держал меня, то теперь рвущийся из меня крик он прерывает жадным поцелуем.
Глава 39
Поцелуй выходит жадным, требовательным, Роувард словно пытается заглушить мою боль своей страстью. Его язык проникает в мой рот, исследуя, лаская, и я невольно отвечаю, растворяясь в этих ощущениях."
"Боль в руке постепенно отступает, сменяясь теплом и покалыванием, но я едва замечаю это. Все мое внимание приковано к горячим губам дракона, к его рукам, которые крепко держат меня: одна все еще сжимает запястье, вторая скользнула на талию, притягивая ближе.
Даже если бы я хотела возмутиться и оттолкнуть, мне не оставили ни малейшего шанса. От объятий Роуварда по телу разливается жар, голова кружится, и колени предательски подгибаются. Чтобы удержаться (правда-правда только ради этого!) я цепляюсь свободной рукой за обнаженные плечи дракона, чувствуя, как перекатываются его сильные мышцы.
Я теряю свое дыхание, все мысли и счет времени, поэтому даже не представляю, сколько длится этот жадный поцелуй. Когда он, наконец, отрывается от моих губ, мы оба тяжело дышим.
Глаза Роуварда потемнели до грозового оттенка, в них плещется что-то первобытное, драконье. Я завороженно смотрю, как расширены его зрачки, как часто бьется жилка на шее, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания.
— Лезть с поцелуями — это ваша нормальная реакция на кровь? — внезапно спрашиваю я.
Спятила, не иначе. Меня только что горячо и очень умело поцеловал красавец-мужчина, а я ему язвлю.
