3
0
Едва слышно открываю дверь и тихо подхожу к Марике, которая увлеченно что-то куда-то переливает, довольно громко напевая песню.
— Колдуешь? — спрашиваю я, и вместе с испуганным вскриком Марики в меня летит какая-то жидкость.
Глава 38
Словно в замедленной съемке вижу, как капли концентрированного щелока летят на дорогой камзол дракона, и меня простреливает испугом. На инстинктах и привычке очень аккуратно, но быстро отставляю котелок с щелоком и лопатку.
— Роувард! Скорее раздевайтесь! — вырывается у меня раньше, чем я успеваю обдумать фразу.
Не тратя время на лишние сомнения начинаю расстегивать пуговицы на камзоле дракона. Пальцы даже почти не дрожат: сейчас надо сконцентрироваться, но сердце колотится где-то в горле. Дракон стоит неподвижно, но я чувствую, как напряжены его мышцы, как сбивается дыхание, когда мои пальцы случайно касаются шеи.
— Рубашку тоже! — вслух говорю я, замечая, что капли попали и на дорогой шелк.
Черт! Да я не расплачусь! Хотя чем мне платить? Я целиком принадлежу этому дракону. Рубашка с трудом стягивается с широких плеч и на меня накатывает раздражение:
— Да помогите же мне уже! — шиплю я, чуть сильнее торопливо дергая ткань.
Костяшки пальцев задевают горячую кожу, и по рукам бегут мурашки.
— Что ты делаешь, Марика? — его голос звучит непривычно хрипло, отзываясь дрожью где-то внутри.
— Свечи! — выпаливаю я, и только потом понимаю, что он вообще не об этом.
Замираю с рубашкой в руках и совершенно бесстыдно пялюсь на его торс, который кажется отлитым из темной бронзы. Мышцы перекатываются под смуглой кожей, и я невольно задерживаю дыхание, завороженная этим зрелищем. Определенно, в прошлый раз я рассмотрела недостаточно!
Поднимаю глаза и тону в его потемневшем взгляде: в синей глубине плещется что-то дикое, опасное, заставляющее сердце пропускать удары.
— В смысле… щелок… надо… застирать, — с трудом заставляю себя говорить, показывая на котел."
"Близость Роуварда кружит голову, сбивает дыхание. Я как подросток, честное слово! Но, черт возьми, преступно просто иметь такую фигуру!
Поднимаю с пола отброшенный камзол и кидаюсь к ведру с водой: надо скорее застирать, чтобы щелок не успел разъесть ткань. Запихиваю снятую одежду целиком внутрь, не тратя времени на поиски пострадавших мест.
А Роувард делает то, что мгновенно отвлекает меня от переживаний за ткать. Он оказывается почти вплотную позади меня, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахнет дубовой корой и острым перцем. Его запах похож на него самого: под черствой корой мощь, но он способен сделать жизнь ярче. У меня кружится голова от этого аромата, от жара драконьего тела.
