Фейсконтроль на главную роль

Я посеменила за ней, миновала длинный темный коридор, отодвинула цветастую занавеску и попала в удивительную для сельской старухи комнату. Никаких ковров на стене, комодов, прикрытых кружевными салфетками, диванов с гобеленовыми покрывалами и домотканых дорожек.

Посреди квадратной комнаты лежал пушистый ковер теплых коричнево-розовых тонов, у окна стоял старинный письменный стол с древними бронзовыми чернильницами и подставкой для ручки с открытым пером. Здесь же была лампа в виде античного бога (вещь определенно ценная, конца девятнадцатого века). Но больше всего меня удивили книги – их тут было несметное количество, они теснились на полках, лежали на подоконниках, на уютном диване, в двух глубоких креслах и даже на полу.

– Ты тут обожди, – приказала Лариса и ушла на кухню."

"Я села в кресло и взяла одно издание. «Имя Розы» Умберто Эко. Следующая книга оказалась еще интересней, она принадлежала перу великого японца Кобо Абэ. Если эти произведения читает Матренкина, то у нее хороший вкус и, очевидно, прекрасное образование. Я встала и подошла к полкам, висевшим в простенке между окнами. Ну надо же, здесь медицинская литература, всякие справочники, как у моей подруги, хирурга Оксаны, пособия по лекарственным травам.

Дальше – больше. На столе высится стопка книг, среди незнакомых мне авторов я заметила фамилии Флоренского и Блаватской. Я пыталась некогда ознакомиться с трудами Елены Великой, но, если честно, не смогла их осилить, абсолютно ничего не поняла. А Лариса, видно, постоянно обращается к сочинениям «королевы эзотерики» – толстая книга пестрела разноцветными закладками.

Я взяла в руки труд Блаватской и увидела под ним том с темно-синей обложкой в красных прожилках, точь-в-точь такой притащила из кабинета Эрика Валентина.

«Магия. Правда и ложь». Автор – Майя Водкина. Я машинально открыла первую страницу – сбоку выделялась написанная чернилами короткая фраза: «Вам с любовью», дальше шла подпись со множеством затейливых завитушек.

Я быстро вернула книги на место, выровняла стопку и села в кресло со скучающим видом гостьи, которая ждет не дождется припозднившуюся с чаем хозяйку. Значит, приемная внучка Скавронской, которую недолюбливала и отчаянно ревновала Вероника, особа, проявлявшая в юности большой интерес к знахарству и взятая Софьей в ученицы, написала труд о магии.

И она знакома с Матренкиной.

– Не заснула? – спросила Лариса, входя в комнату с подносом.

– Книги листала, – ответила я, – Абэ Кобо интересный писатель.

– Не всем нравится, – отметила Лариса. – Иди к столу. День сегодня не постный, можно печеньем побаловаться. Оно на сливочном масле, значит, скоромное.

– Вот странно… – без тени улыбки сказала я.

– Чего удивительного ты заприметила? – спросила Лариса.