Фейсконтроль на главную роль

А я его побрила. Пусть теперь по округе катается, никакого ущерба отцу Иоанну не учинит. Вот мы и поругались с внучкой.

Я засмеялась.

– Здорово!

– У девчонки другое мнение, – развеселилась Лариса. – а ты чего пришла? Где-то я тебя видела…

– У Лаврентьевых, в тот день, когда вас Валентина к своим хозяевам привела.

– А-а-а, – протянула Матренкина. – Уж не молодая она, да глупая, в чепуху верит, про привидения говорила. Вальке хорошо чаю попить, с мелиссой, а еще лучше хозяйством заняться, а то грязно в доме, пыль на буфете и полы не метены.

– Вы у нее ожоги видели? – без предисловий спросила я.

– Тебе зачем? – ушла от ответа старуха.

Я заколебалась. Можно ли рассказать бабушке правду? Очевидно, раздумья отразились на моем лице, потому что Матренкина серьезно добавила:

– С другими бабками я не сплетничаю, некогда мне. И секреты чужие уважаю, иначе никто в дом не позовет, заработка я лишусь. Я, милая, черта изгонять умею, а за такое дело не всякий батюшка возьмется. Вера должна быть крепкой, незыблемой, чуть засомневаешься – и дьявол тебя одолеет. Говори, не сомневайся, вместе с бедой справиться легче.

Несмотря на суровый внешний вид и довольно грубый голос, Матренкина производила самое положительное впечатление. В особенности подкупали глаза старушки – они не выцвели от прожитых лет, сохранили ясность и блестели, как у юной девушки.

– Только не сочтите меня за сумасшедшую, – предупредила я, пытаясь удобно устроиться на жестком колченогом стуле.

– Я наслушалась разных историй, удивить меня не сумеешь, – сказала Лариса.

Глава 18

– Бесполезно про ушедшее время в учебниках читать, – подытожила старуха, когда я затихла, – правды не узнать.

Профессора по книгам ориентируются, да только их люди кропают, себя приукрасят, других черным обмажут. Один другому сказал – приврал, второй третьему – напутал, и понеслась карусель, где ложь, где правда, не поймешь, семь дней вилами не разгрести. Чего уж там про древний мир говорить, если и про прошлый век уже истины не найдешь. А ведь сами тогда жили, да все забыли. Я Софью Скавронскую помню.

– Да ну? – восхитилась я.

– Что ж тут странного, – протянула Матренкина. – Сколько мне, по-твоему, лет?

– Сто, – с ходу ляпнула я.

– Тю, дура! – тихо засмеялась старуха. – Хотя, спасибо, от души мне долголетия пожелала. Но, надеюсь, Господь раньше меня приберет. Семьдесят пять я в нонешнем году отсчитала. А Скавронская в девяностых померла, вот той точно сто годков стукнуло. Только она ведьмой никогда не была, колдуньей тоже, ее до конца сороковых годов в Киряевке очень уважали, хоть и чопорная была старуха. Пошли в избу, чаю попьем…

Лариса легко встала и вошла в дом.