Это (не) ваша дочь, господин маг

Ловлю взгляд отца, его глаза преисполнены гордостью и завидным спокойствием. Сегодня хочу ему рассказать о том, что узнал от Конса. Я не могу держать это в тайне, Хорбен Кан должен знать, что у него есть сын, который жив и воспитывается в чужой семье. Я не жду никаких ответных реакций от моего приёмного отца. Просто хочу сбросить с себя этот груз, и пусть он сам решит, как быть.

За чашкой кофе, сидя в кабинете, пропитанном горьковатым запахом кожи мебели и кофейных зёрен, я рассказываю ему всё. Всё, что узнал, начиная с самого начала. О том, что моя мама передала ребёнка Джолит Консу, как он, заплатив ей, вернулся и избавился от свидетеля, дав выпить магического настоя.

О том, как искал карточки рождённых в тот день детей.

Хорбен слушал внимательно, хмурил лоб и задумчиво осмысливал слова, но был совершенно спокоен, он не кинулся обвинять и осуждать кого-то, это не в его характере. Железная закалка не давала проявлять лишних эмоций, и когда его брови сходились на переносице, я знал: в этот момент он испытывает глубокое смятение.

— Ты узнал его имя? — спрашивает отец.

— Его зовут Рэн Сармант, — втягиваю в грудь воздух.

Молчание на время повисает между нами. И если раньше я думал, что приму любой его ответ, то сейчас внутри меня появляется чувство… ревности и… одиночества. Да, это так, вновь это давящее одиночество и желание быть нужным. Чёрт. Думал, что давно вырос и избавился от этого дерьма, но я ошибся, оно лишь затихло.

— Забудь об этом, Фоэрт, — вдруг произносит он после некоторого молчания. А потом кладёт локти на подлокотники кожаного дорогого кресла. — Не нужно его искать, он уже взрослый… Зачем рушить его жизнь. Тем более… — Хорбен тяжело выдыхает.

— Джолит нет. Возможно, она была бы рада, возможно, захотела бы его найти и увидеть, но… — он замолкает. — Не стоит.

Мне тоже об этом не узнать, её сердце не выдержало, и её чувства так и останутся для меня не раскрыты. Я поднимаю на отца взгляд.

— Хорошо, — отвечаю.

— Ты мой сын, — вдруг добавляет отец. — Фоэрт Кан. И я тобой горжусь. Дай я тебя хоть поздравлю, — поднимается он, и я вместе с ним. И едва раскрываю объятья, как он треплет мои волосы и щёку, а потом дёргает к себе и заключает в медвежьи объятья, хлопая по спине так, что, кажется, кости переломит.

— Я знал… но повторю это тебе, я ни разу не усомнился в своём решении с самого начала… знаю, что у тебя большое сердце, сын.

— Спасибо… папа.

Как я мог усомниться в нём? В его опеке и родительском внимании. Чёртов эгоист ты, Фоэрт. И это, кажется, не искоренить, Хорбен это знает и принимает меня таким, со всеми гнусными недостатками. Это куда больше, чем просто счастье.

* * *Возвращаюсь в свой отдел, который встречает меня шумными поздравлениями в холле.