7
0
— Я чувствую, принцесса, — Волк ускорился, и покои наполнились пошлыми звуками соединения наших тел, и это было ужасно… — Ты такая мокрая… Такая сильная ненависть… А еще сильнее можешь? Давай, принцесса, сильнее! Еще! Еще!
Он наклонился, перехватил меня за талию, на мгновение приподнимая, чтоб с силой впиться в беззащитно склоненную шею жестоким укусом, зарычал, и я ощутила себя жертвой, которую терзает хищник… И, Единый… Стала от этого еще более влажной!
Повинуясь инстинктам, забросила руки за голову, обхватывая своего грубого любовника за шею, царапая затылок, выгибаясь так, что поясница начала ныть. Волк еще сильнее завелся, совсем, кажется, теряя всякое благоразумие, сходя с ума, опять властно опустил меня на постель, а затем лег сверху, придавив к матрасу и не позволяя ни пошевелиться, ни даже набрать достаточно воздуха для стонов.
Я только беспомощно вытянула руки над головой, царапая покрывало и чувствуя Волка всей кожей, везде.
Он был такой тяжелый, скользил во мне так сильно, основательно, каждый раз завершая движение мощным толчком, что я совсем скоро перестала ощущать себя человеком… Меня больше не было, словно умерла в тот момент, когда он взял в первый раз…
И то, что осталось — всего лишь животное, ласковая самка, радующаяся своему подчинению сильному самцу… Ужас…
Закрыв пораженно глаза, я полностью погрузилась в древний, как сам мир, ритм, отключаясь от этого мира… А Волк меня целовал, кусал, что-то шептал, уже совсем неразумное, словно и он тоже отключился… И потерял себя.
Финал случился неожиданно и длился долго, выматывающе сладко, до нежных и сильных спазмов в животе, спускающихся мягкой оглушающей волной к ногам…"
"Волк, который успел поймать мое удовольствие и воспользоваться им, чтоб продлить свое, какое-то время еще лежал на мне, придавив собой и полностью обездвижив, и ласково вылизывал места укусов.
А затем мягко повернул нас на бок, обхватил меня по-собственнически жадно, не собираясь отпускать…
— Я думаю, что после случившегося говорить о неделе оплаты смешно, принцесса, — прохрипел он мне на ухо.
И, видит Единый, я не в силах была обдумывать внесение поправок в наш договор… Тем более, что… Ах, не важно, можно и без всяких “тем более”...
— Милая моя, о чем вы так глубоко задумались? — в мои воспоминания врывается голос матушки императрицы, а через мгновение жесткие пальцы Мэсси тычут прямо в бок!
— О… Я… Просто… — с трудом пытаюсь найти хоть какие-то слова, но не получается!
— И вы теперь покраснели… — озабоченно говорит матушка императрица, — у вас жар! Вот что, милая моя, идите к себе, ложитесь в постель, я прикажу, чтоб к вам пришел лорд Волеер…
— Вы так добры… Я, пожалуй, и в самом деле…
Я встаю при помощи Мэсси, ощущая себя предательски слабой.
