Демон ночи

Обняв его за шею, она сама поцеловала его. Тамлин уже больше ни о чем не думал, он потерял над собой власть.

«Вот, – пытался думать он. – Вот и настал этот миг, теперь я могу выудить у нее все, потому что теперь она желает меня – совершенно напрасно…»

Но что он должен был сказать ей? Мысли его разбредались, он немного приподнялся, чтобы избежать соприкосновения с ней – ведь он не должен идти на сближение с ней, иначе все пойдет прахом – но в нем пульсировало одно – единственное желание, и он пытался думать о чем-то, не находя в этом никакого смысла… Но вот наконец он вспомнил.

"

"– Ты получишь то, что хочешь, – хрипло произнес он. – Ты получишь от меня, как от мужчины, все, если скажешь, кто ты такая.

Ванья задыхалась под ним, прижимала к нему свои бедра, она готова была кричать в своей дикой тоске по нему, умолять его своими поцелуями и объятиями, раздвигая при этом ноги еще шире.

Тамлин отвечал на ее поцелуи, он коснулся языком ее языка, и это было чудесное чувство, словно у них был общий язык, но потом снова отпустил ее губы и сбивчиво произнес:

– Скажи, кто ты такая, тогда…

Положив руки ему на ягодицы, она снова попыталась прижать его к себе – и это было слишком для Тамлина.

По телу его прошла сильная дрожь, он нащупал свой член и направил его прямо к ней, и ничто в мире не могло уже остановить его. Страсть его была просто звериной, и Ванья сжимала от боли зубы, она видела через его плечо, как спина его приподнимается и опускается в порыве жуткого наслаждения, и единственная мысль приходила ей теперь в голову: «Я могу принять его в себя! Во всей его огромной длине и объеме я могу принять его!»

Тамлин же испытывал такое ни с чем не сравнимое наслаждение, что ни о чем другом уже не мог думать.

Он заметил, что Ванья перешла на другой, более быстрый темп, глаза ее расширились, на лице было написано нестерпимое вожделение. Дыхание ее становилось все более и более частым и громким, почти переходя на крик, и наконец она с силой прижалась к нему в миг обоюдной паузы. После этого тело ее обмякло, но она продолжала обнимать его, еле слышно шепча: «Я люблю тебя, Тамлин, люблю, люблю…»

Сам же он продолжал двигаться дальше, уже совершенно не понимая, где он, кто он и что находится вне этих объятий, ему казалось, что какая-то раскаленная масса вот-вот хлынет из его тела в ее тело, словно только это имело для него в жизни значение – наполнить ее своим жизненным соком.

Приподняв голову, он выгнул спину в последнем мощном рывке – и громко закричал от сверхчувственного наслаждения, о котором он только мог мечтать, словно вся его предыдущая боль наконец-то оставила его.

После этого он лег на нее и остался лежать, напряженно дыша, как и она сама.