Демон ночи

Он одурачит ее красивыми словами, разожжет в ней страсть, пойдет на сближение с ней, и когда она совсем уже растает, он – до того, как сойтись с ней – выудит из нее всю правду. У него было наготове два вопроса: Кто такая она и кто тот, другой, которого никак не может найти Тенгель Злой?

Взяв ее за плечи, он прошептал ей на ухо:

– Почему мы должны сидеть? Почему бы нам не предаться воспоминаниям, снова разделив постель? Раньше это у нас хорошо получалось, не так ли?

Она повернулась к нему, и он заметил недоверие в ее красивых глазах. (О, как она стала красива, эта потаскушка!) Нет, он явно был уже не ребенок, но кровать была достаточно широкой, на что он не замедлил ей намекнуть.

Придав своему голосу мягкость и ностальгическую сентиментальность, он сказал:

– Разденься, Ванья, – и помог спустить ей с плеч платье. Она задрожала, и он заметил, что не от неприязни к нему, а скорее, от устрашающих предчувствий.

– Ты думаешь, мы сможем это сделать, Тамлин? Ты же знаешь, ты не должен касаться меня. Мне всего шестнадцать лет, ты демон, а я всего лишь человек.

О, нет! Ты не просто человек! Но кто же ты, черт возьми?"

"– Разумеется, я не прикоснусь к тебе, – льстиво сказал он, и это, фактически, было правдой.

 – Я хочу просто побыть с тобой, как раньше, почувствовать тепло твоего тела, я ведь не могу забыть проведенные с тобой часы!

Он заметил, что она была тронута его словами.

– Ты не будешь… играть со мной? Не будешь прикасаться ко мне своим… хвостом?

– Обещаю.

Глаза ее наполнились слезами нежности.

– Ты так добр, Тамлин. А я не верила, что ты любишь меня.

И тут он сказал те слова, которые зарекался когда-либо говорить.

– Ты мне нужна, Ванья.

Он готов был откусить себе язык.

И не потому, что он сказал эти слова, поскольку это входило в его тактику, а потому, что он в самом деле так считал.

Нет, что за чепуха! Он слишком увлекся красноречием!

Нежно улыбнувшись ему, она позволила ему снять с себя остальную одежду. Она пошла в ванную, чтобы помыться перед сном, и он слышал плеск воды, а когда она пришла, от нее пахло дорогими духами.

Она сделала это ради него! И у него появилось какое-то необъяснимое чувство: он был как будто тронут этим.

Тамлин тем временем улегся в постель и, припонявшись на локте, ждал ее.

Лампа была погашена, в комнату проникал лишь отсвет весенней ночи. Он снял с себя набедренную повязку, которой никогда не пользовался в обители демонов, не желая, чтобы его подняли на смех. Демоны мужского и женского пола спаривались, как хотели, но Тамлин еще не разу не участвовал в этом, потому что, когда у него наступила пора созревания, он стал для всех изгоем.

И, не признаваясь самому себе в этом, он никогда не испытывал влечения к женщинам-демонам. Он был безнадежно увлечен земной женщиной.