Бирюк

Я не домашний ценный любимец, что бы со мной всегда вот так, понимаешь?

А вот лишних напоминаний о твоем официальном, сука, пока статусе мне не надо. Оно и так в башке гвоздем соткой сидит.

— А я с тобой, выходит, как со зверюшкой, что ли?

— А разве нет? Слова не говоря, в клинику сдал-забрал, это решу, за тем прослежу, сюда повезу, туда не пущу. Сам решу, с кем видеться, а с кем нет.

— Потому что я лучше знаю, что и как сейчас тебе нужно.

— Ага, вот и я о том же. Смысл разговаривать при такой твоей изначальной позиции.

— Хм… — Вот, бля, все же пусть бы лучше дулась и молчала до дома. Там выкупал бы, оттрахал до полной мягкости, а потом разговоры. Или хер на них. — Но раз уж мы начали, сделай милость, растолкуй мне, дубине стоеросовой и неотесанной, почему моя эта самая позиция неверна в нашей конкретной нынешней ситуации? Что бы ты оценила больше? Бесконечную трепотню с моей стороны с объяснениями каждого следующего моего действия, на которые бы ты обязательно нашла кучу возражений. И мы бы погрязли в спорах-уговорах, вместо того чтобы ты могла чуток спокойно подлечиться, а я порешать некие необходимые моменты. Или что, мне вообще следовало бы подвезти тебя до города, сказать: «Ну все, было круто поебаться, еще захочешь — вот тебе номерочек, и на этом досвидос. Топай к мужу и решай все заморочки сама»? Так, Сашка? Это было бы типа правильнее в твоих глазах? Тогда бы я не вел себя как деспот и мудак, не обращался с тобой, как, бля, с питомцем? Знаешь, кто так себя ведет с женщиной, Сашк? Тот, кому глубочайше насрать на нее. А это ни хера не наш случай. Не мой уж точно. Да и не твой, и не пытайся меня убедить в обратном.

Фу-у-ух, давно я речей таких длинных не толкал. Аж употел.

— Ладно, ты прав, — ответила она и опять отвернулась.

Ну вот и что это, сука, за хуйня? Она типа сдалась, правоту мою признала, но у меня такое чувство, будто я сам себе нагадил. Словно она вдруг стала сухим мелким песком, который запросто ускользает сквозь мои корявые грубые пальцы.

В груди заныло, да так и не отпустило, пока не загреб Сашку снова на руки и не понес в подъезд. А она и по сторонам не смотрела, будто пофиг ей, куда и зачем. Зато через порог вышло вроде как символично. А вот в квартире я скривился. У меня же тут… последствия гребаной страдальческой стихии. Я же все, к чему Анька руки свои приложила, из дома повышвыривал. Включая шторы на окнах, постельное белье, даже сраные полотенца. Одно свое старье оставил. А вот мусор с бутылками как раз выносить не заморачивался особо. Как и посуду, ту что не побил, мыть. Свин ты, Колян. И пахнет как в свинарнике. Так, что даже равнодушие Сашкино запашок разогнал.

— Так, давай ты сразу в ванную, Сашка, — торопливо стал я ее запихивать в санузел, не давая как следует осмотреться и нанюхаться.