Бирюк

Одно дело влюбленным дураком со стояком наперевес за девушкой бегать, под подъездом отираться, скучать. А другое совсем от собственного солнца удаляться. По солнцу не скучают. Без него не живут. На самом деле я себе пока туго представлял, как же буду без нее. Не смогу возвращаться домой при любой возможности и утыкаться мордой, вмиг довольной, в ее кожу. Нюхать, лизать, мять. Наваливаться так, чтобы только дышать могла, и не раздавить, лапами захапывать ее тела сразу побольше. Полезть в нее, в жару, в тесноту, домой, забирая при этом всю в себя.

Надо бы в офис, конечно, а то я совсем охренел на работу забивать, но, позволив себе чуток подумать о перспективе долгой голодовки по Сашке, я чисто машинально свернул в сторону дома Ольшанского да еще и газу поддал. Мы разок, по-быстрому, а потом и в офис, и дела всякие. Это чисто чтобы до вечера дотерпеть. А если летать к ней стану? Хоть раз в неделю. По выходным, скажем. Че там полторы тыщи верст. Для бешеного оголодавшего кобеля не крюк. Должны же быть даже у чертовых агентов под, мать его, прикрытием выходные? Вот уж держись тогда, Сашка. Я ж тебя тогда до невменяемости утрахивать буду. Чтобы в сторону ни в чью и не смотрелось. Даже чисто ради любопытства.

Я уже увидел через лобовуху ворота резиденции Стального короля, когда мой телефон задребезжал.

Глянул на экран — Артур из клиники наркологической. Осмотреться, что ли, Сашке пора?

— Привет, мужик.

— Шаповалов, у вас случилось что? — спросил он, а у меня мигом весь загривок дыбом.

— В смысле?

— Серега, медбрат, что капать ездит… э-э-э… жену твою, чего так задерживается? И на звонки не отвечает. Он так-то на работе сейчас. Вот и спрашиваю, не слу…

— Когда он выехал к нам? — оборвал я его.

— Да уже больше двух часов как. До этого максимум за полтора…

Я отключился, выскочил из тачки и понесся к входным дверям. От клиники до дома Ольшанского минут на десять примерно всего дольше пути, чем до моей квартиры. Херово.

— Медбрат. Давно? — рявкнул парням в холле, не останавливаясь.

— Минут тридцать… — прилетело в спину, пока мчался по лестнице, и у меня перед зенками побагровело, а сердце загрюкало в груди куском льда.

Никогда, никогда в жизни я не боялся так, как в эти секунды.

ГЛАВА 29

Ранее утро, когда уходил Коля, я помнила весьма смутно. Само утро — смутно, а вот удовольствие, что он заставил пережить перед тем, как вылезти из постели, очень даже хорошо. Ощутить сквозь сон настойчивые, но в этот раз нежные его прикосновения, трение уже колючих щек и подбородка на плечах и шее было не передать как приятно. Сквозь сонную ленивую негу просочилось тихое ворчание и рваные вдохи: «Вот так, пусти меня, Сашк.