Грубиян на одну ночь

— Дама у меня капризная, — сознаюсь, оборачиваясь на звук возни за спиной.

Мужик в компании подростка направляется к соседней кассе. Отворачиваюсь.

— Тогда вот у нас выпечка свежая, — находится моя собеседница.

Думаю, одной выпечкой здесь не обойтись, но решаю воспользоваться советом.

— Дайте что-нибудь на ваш вкус, — киваю на стеклянную витрину.

Чувствую, что сам мог бы съесть лошадь, но в присутствии брюнетки набивать брюхо считаю неуместным.

Расплатившись, забираю наш кофе и выпечку для нее, прихватив сахар и пару салфеток. Занимаю столик у окна, из-за которого отлично просматривается дверь туалета. На противоположную сторону стола ставлю большой стакан кофе и бумажный пакет с выпечкой.

Сложив салфетку пару раз, шевелю мозгами, оживляя мышечную память. Она срабатывает, и через пару минут салфетка в моих руках превращается в маленький бумажный цветок. Трюк из разряда старья, кажется, я научился этой фигне случайно.

Подумав секунду, кладу бумажную “розу” рядом с латте, чувствуя себя полнейшим дебилом. Еще и потому, что присоединяться «моя» дама не спешит.

Посмотрев на часы, принимаюсь гипнотизировать глазами дверь туалета. Она открывается спустя пятнадцать минут, и если это не акт неповиновения, то я отдаю руку на отсечение.

Зараза.

По крайней мере, теперь я понимаю, на что брюнетка спустила «наше» время.

Отбивая по плиточному полу чечетку пяткой, слежу за ней исподлобья.

Волосы собраны в высокий пучок на затылке. На губах бледно-розовая помада, которая охренеть, как сочетается с цветом ее загара и естественным цветом ее губ. Глаза стали еще ярче, потому что макияж на них стал в пару раз выразительнее. К моему удивлению, весь этот апгрейд сделал ее только моложе. На первый план вышла тонкая шея и высокие скулы.

Глотнув кофе, слегка им давлюсь и откашливаюсь в кулак.

Найдя меня глазами, она изображает очень правдоподобное безразличие, с которым мирюсь.

Овеяв новой свежей порцией своих потрясающих духов, усаживается на стул напротив.

Пока изучает дохлый натюрморт перед собой, тупо жду, упершись ладонью в колено.

Сощуренный карий взгляд ползет вверх по моей груди и шее. Поднимается выше и упирается в мои глаза.

Молча смотрим друг на друга.

Это мог бы быть момент истины, но решаю не сдавать знамен.

Оценив мое тупое упертое молчание, она протягивает руку и сминает в кулаке бумажный цветок, лениво объявляя:

— Терпеть не могу белые цветы.

— Жаль.

Резанув по моей физиономии глазами, берется за кофейный стакан и снимает с него крышку.

— Имя у тебя есть, фокусник? — интересуется между делом, изучив содержимое.

— Мне интереснее ваше, — решаю сыграть в игру «кто кого».

Не сомневаюсь, что узнать ее имя от нее самой мне не судьба. Но узнать его с каждой секундой хочется все больше.