3
0
Мужчины, с которыми у меня “что-то” случалось, были из одной и той же породы — успешные, обаятельные, располагающие, иногда старше, но в разумных пределах, но сейчас я ни одного не хочу вспоминать.
Откуда ОН, черт его дери, взялся?!
Когда резким, но выверенным ударом дурной капитан заканчивает четвертую игру, не выдерживаю и вручаю свой бокал Левину.
— Извините… — бормочу, рванув к бильярдному столу.
Выставив вперед плечо, проталкиваюсь через знакомых, чувствуя, как горят щеки. Стараюсь двигаться плавно, бросая взгляд на парня из персонала, который начинает собирать шары в новую пирамиду.
Стрельцов вскидывает глаза, когда отделяюсь от толпы, но даже моих талантов не хватает на то, чтобы сейчас строить из себя беспечную идиотку.
— Хорошая игра, — объявляю нараспев, игнорируя Миллера.
Где его жена, понятия не имею. Уверена, что где-то здесь, поблизости.
Стрельцов вдумчиво натирает кий мелом, дернув губы в сухой приветственной “улыбке”.
На его брови розовый след от “боевых” травм прошлой недели и вечерняя щетина. Шея слегка блестит от пота, рукава рубашки закатаны, обнажая сильные, покрытые волосками предплечья.
Останавливаюсь рядом, и он поворачивает голову, глядя на меня нечитаемо.
Схватившись за кий чуть ниже его кулака, дергаю на себя и чеканю:
— Отдай. Хочу сыграть.
Вокруг нас тихие голоса.
Его скулы напрягаются. В глазах вспыхивают упрямые огоньки.
— Мы перешли на ты? — бросает, обведя глазами “свою” публику за моей спиной.
“Да, перешли”, — отвечаю ему предупреждающим взглядом.
Не знаю, дошло ли до него, что пора сворачиваться, поэтому повторяю вслух:
— Отдай.
В этой прилюдной близости я чувствую запах его чистого пота, смешанный с запахом гостиничного мыла.
В животе томительной тяжестью оседает возбуждение. По груди бегут мурашки и напрягаются соски.
Выставлять себя напоказ — моя работа, но сейчас мои щеки просто пылают.
На секунду скрестив свои глаза с моими, отступает на шаг и разжимает кулак, выпуская кий.
От облегчения мне хочется выдохнуть.
Положив вспотевшую ладонь на стол, наблюдаю за тем, как Стрельцов обходит его пружинистой походкой и, кивнув Миллеру “спасибо”, скрывается в толпе.
Облизнув губы, смотрю на своего босса.
Его шея тоже вспотела, идеально уложенные волосы чуть растрепались, язык почесывает зубы.
Последнее чего бы мне хотелось — играть с ним в гребаный бильярд на глазах у тридцати пяти человек и его жены.
— Помнишь правила? — кивает на стол, сверля меня глазами.
Помимо секса, это было наше любимое развлечение — зависать в бильярде. Он учил, а я висла на нем, короче говоря, мы просто дурака валяли.
Но вместо жалящего потока воспоминаний на меня обрушивается раздражение.
— Кажется, что-то помню, — отвечаю, пожимая плечом.
